Чтение онлайн

Моей ноге уже ничто не угрожало, и я наоборот хотела развеяться, а день с Женей был бы неплохим вариантом. Но светловолосая предательница, махнув рукой на прощание, упорхнула в кино, а бабушка поехала развлекать младшего внука. Бродяга мирно спал на своей лежанке, которую я купила ему, сэкономив немного на школьных обедах — все равно старалась беречь фигуру. А вот соседи, в отличие от щенка, бодрствовали, значит, гитару придется отложить: у них даже кошка начинает икать, когда я играю.

От скуки я даже почитала пару параграфов по истории и сделала несколько примеров из задания по математике, но было ожидаемо неинтересно. Я могла бы попробовать погадать на Талиных картах, но переплюнуть сестру в этом деле было, наверное, невозможно, да и я не особо доверяла всякой мистической лабуде: все-таки мной эта тема всегда воспринималась как шутка, очередная забавная игра. Таля верила, но я так и не смогла понять: всерьез она это или только для антуража.

Сейчас я как никогда чувствовала себя бесполезным существом. Попытки вспомнить что-то из прошлого снова не увенчались успехом. Иногда непонятные отрывки вспышками врывались в голову, но они были мутными, нечеткими, скорее надуманными, ведь обычно это были истории, которые уже рассказывала мне Таля, и я не знала, можно ли это считать полноценными воспоминаниями. Они отличались от того единственного, что я помнила все это время после того, как очнулась.

Взять хотя бы воспоминания из школы: они были живыми, яркими, и я могла при желании проживать один и тот же момент по два, а то и по десять раз. Из жизни до катастрофы проскакивали только неясные картинки, которые тут же от меня ускользали. Я уже почти забыла, как это — помнить, что происходило раньше; весьма иронично стараться жить полноценной жизнью и даже не знать, что ты за человек на самом деле. Злополучная авария разделила мою жизнь на до и после.

Я сидела и мысленно рисовала узоры на стенах, пытаясь разобраться, что мне делать и каким образом жить дальше, практически не имея прошлого, как неожиданно в дверь позвонили. Успокоив мгновенно проснувшегося щенка, я поплелась к двери, теряясь в догадках: я никого не ждала. Бабушка еще не должна была приехать, да и Таля вряд ли бы стала так быстро заканчивать свидание со своим обожаемым Максом, с которым теперь без остановки перебрасывалась записками на уроках. Не думаю, что и одноклассники пришли бы сегодня, ведь мы уже отлично провели время прошлым вечером. Кто бы то ни был, открывать не хотелось: в последнее время, несмотря на скуку, мне все больше нравилось находиться одной.

Раздался повторный звонок, и открыть все же пришлось. Я обомлела: передо мной стоял тот самый мой идеальный идеал, который я всячески отталкивала, который просто не может никогда стать моим, который я искала, наверное, очень долго и нашла слишком рано, да и вообще невовремя. И почему только я родилась так поздно, и снова как будто невовремя, что встретив, кажется, мужчину моей мечты, того самого, даже надеяться не могу на какую-либо взаимность?

— Ну привет, Снегирева, — улыбнувшись уголком рта, произнес Костя.

Первое, что я сделала, пусть и неосознанно, — прокляла себя за свой внешний вид. Ладно еще волосы не растрепаны, с ними почти всегда порядок, если я не сплю, но одежда на мне была явно не для подобных встреч: короткие потрепанные джинсовые шорты, которые висели на бедрах так, будто вот-вот упадут; черная майка на бретелях с пятном от травы, которое появилось после того, как очередной раз Бродяга на прогулке утащил меня в кусты; бордовая клетчатая рубашка на много размеров больше, которую я откопала на чердаке — бабушка сказала, что когда-то она принадлежала папе. На ногах красовались резиновые массажные тапки, и я была похожа скорее на дачное пугало, чем на девушку.

Пребывая в абсолютной растерянности, я не сразу поняла, что до сих пор не поздоровалась с Костиком и, тем более, держу гостя в дверях. Мысленно взывая ко всем высшим силам за свое слабоумие и в надежде незаметно провалиться куда-нибудь поглубже под землю, я, стараясь не заикнуться, тихо сказала:

— Добрый день, — я так и не смогла определиться между «здравствуйте» и «привет».

Затем, конечно же, поспешно пригласила его в дом. Когда учитель протянул мне букет красивых белых ромашек, сердце пропустило удар и чуть совсем не остановилось, прямо как в песне, — и откуда только узнал, что это мои любимые цветы? Вряд ли Ник рассказывал обо мне в таких интимных подробностях. Скомканно поблагодарив Костика, я поставила цветы в не без труда найденную вазу и помчалась разогревать пиццу, одновременно с этим суетливо накрывая на стол. Пицца была, между прочим, собственного приготовления, и неважно, что делала ее в этот раз Таля, ведь это было что-то вроде семейного рецепта. Парень молча наблюдал за мной, в то время как я сбивчиво лепетала что-то вроде «минутку, подожди, я сейчас», так глупо выдавая свое волнение.

С улыбкой облегчения я поставила на стол пиццу и, отчаянно краснея, помчалась на кухню готовить торт. Я не отдавала себе отчет в том, зачем мне приспичило делать именно торт и именно сейчас, но что-то подсказывало, что так надо. А я ведь даже не подумала, что гостю, скорее всего, будет скучно ждать, ведь к кухне я его и близко не подпустила, чтобы он не заметил моей глупой улыбки и отчего-то трясущихся рук: неужели переборщила с успокоительными? Нет, тогда бы меня не брал сейчас такой мандраж. Точно нет.

У мамы была целая тетрадь с рецептами различных тортиков, которую я забрала с собой: кажется, это была единственная принадлежавшая маме вещь, которую я сложила в рюкзак. Тщательно перебрав все варианты, я остановилась на беспроигрышном — мамином любимом шоколадном шедевре с вишней. Она готовила его намного чаще, чем остальные, и если честно, то я и сама была от него без ума.

Через полтора часа, испортив от волнения половину продуктов и чуть не устроив в доме пожар, я все-таки приготовила этот злосчастный торт. Получилось очень даже ничего, хотя самостоятельно я делала его впервые и чуть не разломала все коржи, потому что они не остыли как следует. Дрожащими руками я украсила свое детище добытыми из холодильника замороженными вишенками — специально по такому случаю открыла новый пакет — и, аккуратно переместив торт на блюдо, вынесла в столовую. Огромным достижением было уже то, что я его не уронила.

Костик как-то странно улыбнулся, а в следующий момент достал из-под стола торт, который, видимо, все это время держал в руках, да я не заметила: бисквитный с персиковой начинкой, практически копия моего. Торт, принесенный другом брата, показался знакомым: мама признавалась, что когда-то очень давно взяла этот рецепт у своей хорошей подруги, только персики заменила на вишню, а в тесто добавила какао и тертый шоколад.

***

— Детка, иди сюда, — мама достала из духовки вкуснейший шоколадный бисквит. Десятилетняя я со всех ног побежала на кухню, зная, что сейчас будет самое интересное.

Мама рассказывала, как готовится шоколадный крем и вишневая прослойка, попутно давая мне попробовать, что у нас получается. Я внимательно слушала и старалась не упустить ни одной детали.

— А ты сама придумала этот торт?

— Нет, родная, — мама вздохнула. — Этим рецептом со мной поделилась одна моя близкая подруга еще тогда, когда я встретила твоего папу. Правда, начинкой была не вишня, да и вместо какао в бисквит она добавляла фруктовый сироп, но я немного изменила рецепт, и вышло даже лучше. Попробовав этот торт, папа решил на мне жениться, — мама рассмеялась над собственной шуткой.

Дальше наступила моя любимая часть приготовления тортиков — украшение. В ход пошли ягоды, маршмеллоу и невероятно красивые шоколадные посыпки. Мама всегда давала мне украшать все, что бы она ни пекла, а моей радости не было предела.

— Мам? А где сейчас твоя подруга? — поинтересовалась я, увлеченно выедая из ковшика остатки глазури.

— Ее больше нет, солнышко. Лучше возьми вот этот кусочек и занеси папе в кабинет, — с этими словами мама протянула мне тарелку. Что-то мне подсказывало, что не стоит больше затрагивать эту тему, поэтому остальные возникшие вопросы я оставила при себе, собираясь задать их, когда вырасту.