Чтение онлайн

— Константин Леонидович?

— Чего тебе?

— Константин Леонидович, это женский туалет, — сказала я, безуспешно пытаясь сдержать смех. Обычно невозмутимый учитель моментально покраснел и наконец направился в мужской, при этом пробормотав что-то, странно похожее на «девчонки».

Последний школьный день этой недели прошел на удивление беззаботно. Еще бы: кто станет всерьез думать об учебе, когда впереди целых два прекрасных выходных? У меня было мало идей, чем заняться: наверное, просто отдохнуть дома и восстановить силы перед следующей неделей. Между прочим, первым уроком по понедельникам был английский, и это уже было веской причиной ненавидеть понедельники до конца учебного года. Чтобы подготовиться к такому моральному насилию, двух дней будет мало.

— Снегирева, — возле лестницы меня догнал Артем Смольянинов, местный красавчик, по которому тащилась добрая половина девчонок в школе. — Спешишь куда-то?

Я пожала плечами.

— Вроде нет, — я и правда не торопилась. Таля еще перед последним уроком упорхнула на очередное свидание, и я даже догадывалась, с кем: Макса на математике тоже не было.

— Тогда выручай, — одноклассник схватил меня за руку — все девчонки обзавидовались бы — и потащил в обратную сторону.

— Может, объяснишь? — я едва поспевала за ним на своих каблуках.

Артем вздохнул.

— Мне нужно исправить пару оценок в журнале, — нехотя признался он.

— Зачем?

— Отец убьет, если узнает, что у меня двойки по английскому. Он же хочет, чтобы я поступил в МГИМО.?

— Почему тебе просто не переделать оценки в дневнике? — этот вариант казался мне самым простым и логичным.

Одноклассник замялся, словно думая, говорить мне или нет.

— После того, как я на этом уже спалился в девятом классе, отец приезжает сюда раз в пару недель и просматривает журнал. Слишком печется о моей успеваемости, — он даже сплюнул от досады.

— Жуть, я бы точно такое не выдержала.

— Я уже привык, — Артем выдавил из себя улыбку. — Мне еще повезло, что об этом не знает никто, кроме директора и классного. Так поможешь?

— Звучит нелегально. Я в деле.

Я понятия не имела, какая от меня может быть польза в подобной ситуации, но нужно было всего лишь дождаться начала уроков у второй смены, когда учительская опустеет, и покараулить под дверью, пока Артем занимается подделкой оценок. Мне кажется, я бы в жизни не согласилась на такое, если бы не забыла утром выпить свои таблетки, но после сегодняшнего сна мне было попросту не до них, а когда я наконец вспомнила, перерывать всю сумку в поисках блистера было уже некогда: как раз тогда меня выловил Артем.

Весь план полетел с самого начала: уходя, химичка Алла Федоровна закрыла учительскую на ключ и унесла его с собой. Запасной был только у технички, но мы вдвоем так и не смогли придумать, как его раздобыть. Наверное, нам следовало пойти домой и попытаться в другой день, но мне до безумия захотелось что-нибудь натворить, и я не задумываясь вытащила из волос одну из двух невидимок, которыми сегодня утром убирала с лица мешающие пряди.

— Ты умеешь вскрывать замки? — удивился одноклассник.

— Хрен знает, — я пожала плечами. — Но стоит попробовать.

Совместными усилиями мы все-таки открыли дверь, перед этим промучавшись с замком добрых двадцать минут. Артем проскользнул внутрь, а я осталась стоять под дверью, однако вскоре и сама зашла в учительскую: он довольно долго копался в журнале.

— Забирай его, — предложила я. — Утром просто занесем на место.

— Но…

— Звонок через три минуты, — я даже не дала ему сказать. — Идем, — и, подхватив журнал, за руку потащила одноклассника в гардероб: нужно было забрать куртку и надежно спрятать журнал в рюкзаке.

Артем вызвался проводить меня до дома, и я бы, может, не соглашалась на это, но после сегодняшнего сна я забыла не только выпить успокоительное, но и взять с собой старенькие и очень удобные балетки, в которых в последнее время ходила в школу, а в красивые туфли на каблуке переобувалась лишь в соседнем со школой дворе. Было бы глупо средь бела дня вышагивать босиком, поэтому поддержка в виде высокого симпатичного одноклассника в этот раз явно не была лишней. Я не учла только одно: у местной школьной звезды были не только друзья, но и недоброжелатели.

— Кто это? — настороженно спросила я, имея в виду двух старшеклассников, приближавшихся к нам со стороны стадиона, куда мы и направлялись.

Артем нервно сглотнул, выдавая себя с головой.

— Из одиннадцатого «А». Мерзкие ребята, если честно.

— Давай в другую сторону?

— Уже поздно, — одноклассник вздохнул. — Тебе не нужно в это вмешиваться, а лучше просто иди домой.

Я не знала, что происходит, но интуиция подсказывала, что намечается мордобитие. В таком участвовать действительно не хотелось, но и вероломно бросить человека в подобной ситуации я тоже, кажется, не могла. Я собиралась остаться рядом с Артемом, но парень решительно отодвинул меня назад и сам направился навстречу ребятам из одиннадцатого.

Я не сильно вслушивалась в их разговор, но ситуация ощущалась так, словно Смольянинову просто завидуют, и, судя по всему, подобные стычки для него уже не новость: например, во второй день четверти Артем уже приходил в школу с подбитым глазом. Сейчас диалог стремительно набирал обороты, и один из ребят с силой толкнул Артема в грудь. На удивление, тот устоял, и, не дожидаясь какой-либо реакции, ударил толкнувшего в челюсть, но почти сразу же получил ответный удар.

Зрелище отчего-то показалось ужасающим, таким, что захотелось сесть прямо на землю, истошно закричать, остановить их, ведь жизнь коротка, слишком коротка, чтобы тратить ее на все эти мелочи, а ведь это действительно было мелочью по сравнению с чем-то самым важным, к чему обычно стремятся долгие годы или даже всю жизнь. Нет, я не была готова не только к той жизни, которую я потеряла вместе с памятью, но и к той, которую, обрубив все концы, начала в Москве. От утреннего настроения не осталось и следа, и вот я снова не была готова жить.

Я в ужасе смотрела на происходящее и осознавала, что я впервые вижу драку. Я знала, как это должно быть, но впервые я смотрела на потасовку своими глазами, а не слушала Талины рассказы о моих забытых воспоминаниях. Хотелось спрятаться, убежать подальше от этого жестокого мира, обнять маму и никогда больше не отпускать, но почему-то именно сейчас я вдруг совершенно спокойно осознала, что никогда больше этого не сделаю, и лишь продолжала молча смотреть, не в силах даже пошевелиться.

В какой-то момент меня переклинило: двое на одного — нечестно, и я, не отдавая себе отчет в том, что делаю, рванула прямо на дерущихся. Стоило ожидать, что я попаду кому-нибудь под горячую руку, но и я умела бить: кулак уверенно летел в нос выпускника, и, пораженная точностью своего удара, я для закрепления успеха добавила ему коленом по яйцам: запрещенный, но действенный прием.

По правде говоря, я не подозревала, что способна по-настоящему дать отпор. Я и сама от себя такого не ожидала, просто захотелось послать все к чертям и выплеснуть уже наконец то, что чувствую, а тело как будто в насмешку надо мной само совершало заученные когда-то движения. Неужели раньше дела обстояли настолько плохо, что мне самой приходилось драться, иначе откуда бы я все это умела?

Но сейчас было не время строить догадки: словно из ниоткуда за нашими спинами замаячил директор. Задним умом я успела только понять, что Смольяниновский рюкзак расстегнулся в драке, и оттуда очень заметно выглядывала коричневая обложка журнала с наклейкой «10 Б».