Чтение онлайн

— Проснулся? — почему-то с упреком в голосе, вместо «здрасьте», молвила Варвара.

— Теть Варь, ты сны разгадывать умеешь? К чему снятся ежи?

— К чаму, к чаму… Известно, к чаму. К бяде. Если есть враги, то это на их улице праздник. И защитить тебя некому будет.

— Что же делать, теть Варь?

— Ты того, один по улице не ходи. А главное — зашей в подкладку зуб дохлой кошки.

— Так получается, что еще я кошку найти должен, задушить ее и зуб выдрать? — завозмущался я, вместо того, чтобы тут же, не теряя драгоценного времени, записаться на прием к Полиграфу Полиграфовичу.

— Ты спросил, я ответила. — Огрызнулась Варвара и понесла в свою камору чайник.

Вот, болван, — размышлял я, — нашел, у кого спрашивать. Вдобавок к ежам еще и дохлые кошки сниться станут. Начитался немецких романтиков, теперь всякая хрень лезет. С этими мыслями я начал новый день. Домой вернулся заполночь. Про дохлую кошку и телохранителей думать забыл. Слободка спала. Свет в коридоре на ночь выключен. Если не знать броду, шею свернуть на порожках да кривых полах — плевое дело. Стараясь не скрипеть входной дверью, я шагнул в темноту и… наступил на что-то мягкое и живое.

«Если кошка, — подумал я, не успев испугаться, — то самое время приступить к исправлению ее прикуса». Но кошек в квартире не держали. Тогда что? Крыса? Только этого не хватало.

Включив на ощупь свет, я осмотрелся и обнаружил нарушителя спокойствия. Забившись в угол у самой двери, свернувшись в клубок, ни жив ни мертв сидел… всамделишный ежик.

Уж и не знаю, кто из нас был больше перепуган, но я оправился от страха первым.

— Ты откуда тут взялся? — насколько мог дружелюбно спросил я, подсовывая незваному гостю блюдце с водой и не переставая думать о вчерашнем сновидении. — Ты тот самый?

Ежик только грозно зашипел в ответ.

Наутро — новая встреча с Варварой у рукомойника.

— Это ты ночью гремел в коридоре? Потише никак не мог? А свет чаво не выключил? На ляктричество денег с тобой не напасешься.

Я поведал бабке о ночном происшествии.

— А-а, так это Нинка давеча со своим мусором в лес ездила землянику собирать. Ягод с гулькин х*й, зато вон зверушку приволокла. А он, видать, из комнаты и сбег. Совсем голову потеряла, как Кольки-то не стало.

И вот тут-то случилось то самое… Варварино пророчество.

У меня зазвонил телефон…

ПОДЪЕЗД № 2. «НАСТУПИЛО ВРЕМЯ УБИЙЦ»

На вопрос следователя «Откуда у вас Евангелие?» отвечайте правду: «От Матфея». А. Генис

— Леонид? Здравствуйте. С вами говорят из Комитета государственной безопасности. Вы должны приехать для беседы в Лефортовский следственный изолятор. Записывайте адрес.

В трубке молчок — ждут ответа. Язык прилип к гортани. В глазах туман. В груди — пустота, сжатая страхом до плотности танталита. Вместо сердцебиения — стук колес. Ответ прозвучал, но больше, чем моего невидимого собеседника, он поразил меня самого:

— Ну и мудак же ты, Женька. И юмор у тебя дурацкий. Пошел на х*й, мне не до шуток сегодня.

И положил трубку. Телефон позвонил снова. Прямо пойдешь — голову сложишь, налево пойдешь… Пошел налево. А через час сидел у Игоря Шапиро и рассказывал о случившемся. Он катался по полу от неудержимого хохота.

— Ну, ты артист. Ты думаешь, ты выиграл время? Это ты им дал возможность лишний раз понаблюдать за твоими повадками. И твой приезд ко мне — тоже не самая умная придумка. Кстати, меня тоже вызвали. Ты увидишь — они на этом сыграют. Обыски вчера прошли почти у всех участников вечеринок, Дольник всех бесстыдно закладывает.

Игорь Шапиро

Мои представления о способах сопротивления государственному террору были сродни познаниям Шерлока Холмса в области анатомии — точные, но бессистемные (по классификации д-ра Уотсона). Но великий сыщик с лихвой компенсировал этот недостаток фехтованием, игрой на скрипке и знанием английских законов. А мне куда деваться?

Игорь звучал убедительно. Но это не помешало ему повторить мою ошибку дилетанта. Он позвонил Давиду Хавкину и предложил срочно встретиться.

Хавкин, бывалый сиделец и авторитет, недавно освободился из лагеря. Его опыт и наставления в нашем положении могут быть ценным подспорьем, — считал Игорь. Я и сам уже понимал, что моя суетливость способна только еще больше раздуть интерес «ЛИПов» («людей искореняющей профессии», по Н. Мандельштам) ко мне, но лучше так, чем нагромоздить кучу ошибок при неизбежном контакте с ними.

Хавкин охотно выступил в роли консультанта. Мы гуляли по проспекту Мира до позднего вечера. Естественно, не одни. Наружка, как прояснилось уже на следующий день, пристроилась в фарватер — «снимала реакцию». Пройдет много лет, и в печати начнут выходить мемуары филеров ордена. Они будут жаловаться на горький хлеб и тяжелые условия труда, на отсутствие перспектив творческого роста, на безжалостных начальников и объектов наблюдения, изматывавших их непредсказуемостью. «А камердинер одного из английских послов? Большую часть свободного времени он проводил в общественных туалетах. Он побывал, наверное, во всех московских уборных… Сыщики шли на различные уловки: заходили в туалет раньше камердинера, подглядывали за ним сквозь дырочки в дверях кабинок, сменяли друг друга, чтобы не мозолить ему глаза, но все напрасно. Англичанин торчал в каждом туалете минут по сорок, стоя, как правило, посередине «зала», и не торопясь осматривался, с видимым удовольствием вдыхая воздух. И все. Он ни с кем не разговаривал, никем и ничем специально не интересовался. В туалете около Третьяковских ворот, известном в те времена как место свиданий «голубых», он ни на кого не обращал внимания. Все-таки в «Доме» решили проверить, не гомосексуалист ли наш камердинер… Мы так и не разгадали секрета его загадочной привязанности к местам общественного пользования». (Е. Григ. «Да, я там работал. Записки офицера КГБ». «Олма-Пресс», М., 2001).

Из этой литературы следует, что наш контингент доставлял наружке меньше всего хлопот. С нами было приятно работать.

— Есть несколько моделей поведения. — Просвещал нас Давид. — Лучшая — полное отрицание предъявляемых эпизодов. В этом случае им придется их доказывать. Они этого не любят, потому что опираться они могут только на чужие показания. Насколько я знаю, Дольник колется. Может наговорить лишнего.

— Но у них могут быть и другие источники — агентурные, технические. Тогда мы вдвойне подставляемся. — Робко возразил я.

— Конечно. Я не удивлюсь, если тебя начнут расспрашивать и о нашей сегодняшней встрече. Но факт встречи сам по себе — не криминален. Главное — не называть новых имен и фактов. В этом случае тебя начнут цитировать при допросе других людей. Они выстраивают цепочки из разных показаний.

Вот все, что я успел узнать о тактике поведения на допросах. Надежда Мандельштам, которую я тогда еще не читал, рассуждая в своих «Воспоминаниях» о «людях искореняющей профессии», рассказала о крупном чекисте, «добряке и баловнике», который любил детей и животных и тоже учил дочурку никогда не признаваться в своей вине и на все вопросы упрямо отвечать «нет».