Чтение онлайн

— Правильно делают, что не допускают, — хмыкнул Легонин. — Я сам, как вы знаете, не юрист, но за время своей работы на факультете, поневоле постиг многие судейские премудрости. Если Председатель вашего окружного суда разрешит выступать в качестве обвинителя чиновнику без стажа, необходимому прокурору, это станет козырем в руках присяжного поверенного. И даже основанием для апелляции. Налицо нарушение инструкций.

А я-то и не задумывался. Думал, начальство попросту ищет — чем бы занять мое свободное время, чтобы судебный следователь Чернавский сам себе не искал работы и не загружал без надобности Окружной суд. Нет бы у Лентовского напрямую спросить. Ладно, зато теперь знаю. Махнув рукой, словно в омут кинулся:

— Не понимаю — зачем я нужен Московскому окружному суду, но согласен. Да и правила нарушу не я, а Московский суд.

— В данном случае Московский суд умывает руки, — улыбнулся Легонин. — Здесь вас никто не знает, выписку из метрической книги требовать не станет. Даже и формуляр ваш не нужен. Выглядите вы чуточку старше двадцати одного года — лет так… на двадцать три, но вам могло быть и двадцать восемь, верно? Уверяю — присяжный поверенный не станет предъявлять никаких претензий. Ваша задача — выступить на процессе, допросить свидетелей, подсудимого, произнести речь. Вот и все, ничего сложного. Во все детали вас посвятят опытные люди. Более подробно — вы уж меня простите, рассказать не могу.

Когда я слышу — вот и все, ничего сложного, поневоле начинаешь искать подвох. Но деваться-то уже некуда.

— Не могу только представить — как это оформить? Я следователь Череповецкого окружного суда, в настоящее время нахожусь в отпуске по личным обстоятельствам…

— Как все оформить — это уже забота Его Высокопревосходительства. Впрочем, даже и не его, он не станет в такие мелочи вникать, а его канцелярии. Но все будет просто: Московская судебная палата отправит в Санкт-Петербург телеграмму с просьбой разрешить судебному следователю Чернавскому потрудиться на благо Московской Фемиды. Временно, всего-то на две недели, в силу острой служебной надобности. Думаете откажут?

— Конечно нет, — усмехнулся я. — Уверен, моему большому начальству вообще по барабану, чем станет заниматься следователь провинциального городка, да еще во время отпуска.

— Простите, по чему? — не понял Легонин.

— По барабану означает, что ему все равно, — без смущения пояснил я. — Это я от своей прислуги услышал. У нас с прислугой трудно, пришлось нанимать кухарку — девчонка совсем, болтает всякую чепуху, а я подхватываю. Заразно, понимаете ли.

Бедная Анька. Но на кого списывать свои погрешности? Только на нее. Кота-то у меня нет.

— Интересное выражение, — хмыкнул профессор. — У нас в детстве было другое — мол, а мне-то раком.

— Тоже неплохо, — одобрительно кивнул я. — Надо запомнить.

Кажется, мы с профессором уже начали нравится друг другу. А он, между тем, достал чистый лист бумаги, придвинул его мне, указал на ручку.

— Так что, Иван Александрович, пишите прошение на имя Его Высокопревосходительства Александра Николаевича Шахова — старшего председателя Московской судебной палаты, тайного советника и кавалера. То, что он сенатор, можно не указывать. Напишите, что желаете во время своего личного отпуска послужить в качестве помощника окружного прокурора. Да, — спохватился профессор, — не забудьте указать, что готовы работать без жалованья. Вы же в отпуске, верно? Если брать без жалованья, то никто вообще не станет ломать голову над вашим устройством и лишними формальностями.

Еще и без жалованья! Но снявши волосы, по голове не плачут. Или наоборот? Авось, батюшка мне компенсирует моральные и материальные затраты. Тем более, если я получу-таки диплом. А диплом кандидата университета — вообще попрошу премию у Чернавского-старшего. Книжек куплю.

— Так, превосходно, — похвалил мое прошение господин Легонин, быстренько пробежавшись по строчкам и опять подтолкнул ко мне бумагу. — Да, укажите свой адрес в Москве. Вам по нему курьера пришлют, сообщат, когда следует выходить на службу.

Я приписал, что временно пребываю в Москве, по улице Большая Ордынка, в доме отставного полковника Винклера, вернул прошение Легонину. Профессор, отложив бумагу в сторону, чтобы чернила просохли, обратил-таки взор на меня.

— Теперь, господин Чернавский, о вас, — хмыкнул Виктор Алексеевич, но опять отвлекся, щелкнул крышечкой часов. — Прошу прощения, в одиннадцать у нас заседание правления университета, но я еще прекрасно успеваю. Скажите, как бы вы предпочли держать испытания — индивидуально у каждого преподавателя или коллегиально?

— Коллегиально, это как? — не понял я. — В том смысле, что я стану сдавать каждый экзамен не одному преподавателю, а двум или трем? Комиссионно?

— Комиссионно бы вы стали сдавать, будь вы обычным соискателем, — усмехнулся Легонин. — Даже пока вы были сыном вице-губернатора, ничего не изменилось бы. Но вы сын товарища министра. Персона, надо сказать, важная. Мы даже обсуждали ваши предстоящие экзамены на заседании факультета. Поэтому и у меня, и у всего профессорского состава такое предложение — вы сдаете экзамены всей коллегии.

— В том смысле — что и министра обижать нельзя, но выдавать диплом дураку вроде и неприлично? — высказал я предположение. — Если сын товарища министра дурак, диплома он не получит, но ответственность несет весь факультет?

А ведь угадал. Ай да я.

— Иван Александрович, но вы меня изрядно удивили, — покачал головой Легонин. — И вашей подготовкой по моему предмету и вообще… Я давно знаком с вашим батюшкой. Он очень умный и порядочный человек. Но с вами познакомился лишь сегодня. Не скрою — ожидал самого худшего, но вы произвели отрадное впечатление. Будь вы студентом, я бы вам этого не сказал, но соискателю — можно. Так вот, хочу сказать, что сегодня начал думать о детях важных персон гораздо лучше, нежели раньше.

— Это вы зря. Наверняка я просто исключение из общих правил, — не утерпел я. Но как утерпеть? Себя не похвалишь — ходишь, словно оплеванный. Спохватился, спросил: — Все-таки, коллегиально — это как? Я стану сдавать двадцать один экзамен всем преподавателям факультета?

— Экзаменов у вас теперь значительно меньше, — сообщил Легонин добрую весть. Вытащив еще один лист бумаги, принялся делать заметки. — Так… Судите сами — судебную медицину вы уже сдали на отлично. Еще сдали гражданское право, гражданское судопроизводство, историю философии права… Если историю философию, то еще и энциклопедия права, их у нас ведет один преподаватель… но вам это неважно. Сколько уже получается?

Я слушал навострив уши. И чего это я всегда думал, что не умею считать? Если надо — то умею.

— Пять экзаменов.

— Совершенно верно. Шестой — статистика — это под вопросом. На хорошо-то вы ее сдали, а на отлично? Ну, подумаю. Финансовое право… В принципе, судебному следователю оно особо и не к чему, тем более, что в прошлом вы математик… Будем считать, что вы и его с сдали.

— Значит, останется четырнадцать экзаменов, — вздохнул я.

— Но четырнадцать — это же не двадцать один? — задал резонный вопрос Легонин и я с ним был абсолютно согласен. Но все равно, четырнадцать экзаменов — это много, а я пока не понимал, как их стану сдавать? Но Виктор Алексеевич уже начал объяснять: