Чтение онлайн

— Ну, вот и славно, — сказала маменька.

Не знаю, она на самом деле так считала или делала вид, что успокоилась? Дед и мои родители сделали то, что они и должны были сделать.

А тут примчалась и Анька. Она успела озадачить проводника, одарить того целым рублем, а как поезд тронулся, в наш салон занесли четыре стакана крепко заваренного чая.

Интересно, проводник разжился кипятком на станции или в его тайных закромах самовар стоит? Не знаю — реально ли вскипятить самовар в вагоне, когда он подпрыгивает и подскакивает на рельсах? Теоретически, такое возможно, а вот практически… В общем, сам не знаю, а врать не стану.

Проводник поставил поднос на столик, поклонился, сообщил — мол, если что — он принесет еще. Определенно, имеется самовар! За такое можно еще двугривенный накинуть.

По правилам этикета, приглашать гостя к столу, если дело происходит в дороге, должен мужчина. Что ж, с меня не убудет.

— Ваше высокородие, — обратился я к статскому советнику. — Милости просим к нам. Пива нет, но крепкий чай очень даже полезен. — Подумав, добавил. — В некоторых случаях…

Статский советник, уныло сидевший в кресле и, слегка дремавший, открыл вначале один глаз, потом второй. Посмотрев на меня, спросил с сомнением:

— Вы так считаете?

— Проверено, ваше высокородие, — улыбнулся я дружелюбно, но в пределах субординации.

— Пожалуй, что и так, — закряхтел статский, вставая с кресла. — Если чайку попью, так может, до Бологого и доживу. А там, — мечтательно закатил он глаза вверх, — авось и пивко найдется.

— Будем на это надеяться и верить, — попытался утешить я страдальца, хотя в душе самую малость злорадствовал. Нечего было так надираться! Но, опять-таки — а кто не без греха?

— Вы, как я полагаю, будете господином Чернавским-младшим? — поинтересовался статский советник.

— Именно так, — не стал я отказываться. С удивлением спросил: — А как вы догадались?

У статского советника знаки министерства финансов, на груди (то есть, в петлице) орден святой Анны, на шее Станислав. Если была бы юстиция или МВД, тогда еще мог знать.

— Товарищ директора департамента торговли и мануфактур Кирилл Кириллович Решетень. — представился статский советник. — Прошу вас попросту, по имени и отчеству. А вас звать-величать? Фамилия-то на слуху, а имя-отчество подзабыл.

— Иван Александрович, — представился я.

— Тут все просто, дражайший Иван Александрович, — пояснил Решетень. — Мы с вами, пусть и служим по разным ведомствам, но все равно относимся к чиновничеству империи. А чиновничество, в какой-то мере, это единый муравейник. А если что-то с кем-то случается — все быстро становится известным. А если младшего чиновника государь удостаивает орденом, который имеется не у всякого генерала, то это хорошо запоминается. Тем более, если у этого чиновника еще и батюшка занимает важный пост. Так что, если на мундире чина девятого класса висит крест святого Владимира, то он должен быть лишь Чернавским, а не кем иным. Думаю, в Российской империи такого больше и нет[1].

Я привел господина статского советника к нашему импровизированному обеденному столу, где уже хозяйничала Анька. Открыл, было, рот, чтобы поинтересоваться у девчонки — а мыла ли она передние лапы, но решил, что сегодня вопросы гигиены можно отставить. Тем более — в присутствии посторонних. Представил Решетеня моим дамам, представил и нас. Нюшку, после секундного замешательства, все-таки назвал Анной.

Кирилл Кириллович, приняв свой стакан (в подстаканнике!) с наслаждением сделал глоток. Потом поморщился — все-таки, горячо, вздохнул:

— Прошу прощения за свой вид, но, буквально вчера провожали нашего столоначальника в отставку. Вроде, и идти не стоило — мне же в командировку, по служебной надобности, но и проигнорировать невозможно — этот столоначальник почти сорок лет в нашем департаменте трудился, решил бы, что начальство презирает. Он и так бедный. Писали министру ходатайство, чтобы ему хоть в отставку коллежского советника получить — министр отказал. Мол — столоначальники выше надворного советника претендовать не должны. Министра понять можно — дай одному коллежского, завтра другой чин повыше запросит. А у коллежского уже и пенсия повыше.

Нюшкино печенье и на самом деле было вкусным. Как говорится — таяло во рту. Решетень, правда, схрумкал только одну печенюшку, но похвалил.

Товарищ директора департамента с похмелья был очень болтлив.Иначе, с чего бы ему обсуждать начальника с посторонними людьми? Ну да ладно, бывает.

Совет торговли и мануфактур при Московской городской думе игнорирует распоряжения департамента, считая себя едва ли не главным деятелем торговли и Москвы, и губернии. Решили, что сами имеют право устанавливать цены на хлеб, минуя министерство. Вот, предстоит ему вначале встретиться с Ушаковым — городской головой, а если с ним не удастся договориться — идти к губернатору. А иначе придется писать жалобу самому государю, но государь шутки шутить не любит. Ишь, распустилось местное самоуправление, много воли взяли.

Я слушал речь господина товарища директора с умилением. Все как у нас! У нас глава Земской управы бодается с губернатором, а тут местное самоуправление бодается с государственной властью.

Попили чаю, послушали статского, скоротали время до Бологого. Там буфет функционирует нормально, а мы уже и аппетит перебили. Но все-таки мы пошли. А что делать в вагоне, если стоянка у нас полтора часа?

Матушка с Анькой ограничились котлетками (в мое время взяли бы по салатику, но здесь ничего подходящего не было), а я, разумеется, взял полный обед. Господин Решетень уверенно закупил четыре бутылки пива, а к нему ветчины, но сумел осилить только одну. Верно, перемогся чаем и дальше ему пить не хотелось. Я этому только порадовался. Наклюкался бы товарищ директора, могло бы и развести. А так — посвежел и порозовел.

До Москвы еще успеем выспаться. Я откинулся на сиденье, матушка тоже, а Нюшку, по общему разумению, устроили на диванчик. Ей, сообразно возрасту, можно и улечься. Это нам несолидно, да не уместимся мы на диване. А нашей козлушке есть где лапы вытянуть. Она, как легла, сразу же отключилась. Пришлось еще и одеялом укрывать. Беда с девчонками.

Проснулся я от негромкого разговора маменьки с нашим соседом. Может, я бы и не проснулся, но восхотелось посетить некое место. Сходил, сделал вид что опять заснул, но выставил ухо, словно локатор. А разговор, надо сказать, был интересным.

— Я все понимаю, уважаемая Ольга Николаевна, — вещал статский советник. — Я уже немолод, возможно, что произвел при встрече не самое лучшее впечатление. Но у меня хорошие перспективы…

Интересно, о чем это он?

— Нет, Кирилл Кириллович, возраст ваш не при чем. И впечатление вы произвели самое благоприятное, — ответствовала матушка. — Но барышня еще очень молода, ей даже пятнадцати нет. Надо завершить образование.

Это что получается? Старый хрыч мою Нюшку сватает? Так это… Старый крот в меховой шубе явился к полевой мышке сватать Дюймовочку.