Чтение онлайн

[1] Узнал не от своего друга, а из фильма, автором сценария и режиссером которого был грузин. Думаю, читатели догадались.

[2] Не стану приводить здесь анекдот об украденном чайнике. Он хорошо известен. Но суть в том, что такое дело не дошло бы до суда присяжных. Сомневаюсь даже, что его принял бы и мировой судья. В худшем случае для старушки — ее бы обматерил городовой, вот и все. Впрочем, у В. Вересаева есть другая версия — украден был не чайник за 30 коп., а кофейник за 300 ? И дело рассматривал выездной суд. Дальше все по тексту.

Москва моего времени, по сравнению с позапрошлым веком, изменилась гораздо сильнее, нежели Питер. Улица Тверская узкая, да еще и кривая. Прямо посередине рельсы, по которым пара усталых лошадок тащат забавный вагончик. Дома пониже, какие-то непривычные. А памятник Пушкину не там, где ему полагается быть. Стоит рядом с каким-то монастырем. До наших времен монастырь не сохранился, логично подумать, что снесли.

Матушка вместе с Нюшкой и горничными перебрались к очередной сестрице, а я твердо ответил — не поеду! Понимаю, что мне обещана отдельная комната (родственница должна целый флигель нашей компании выделить), но я наотрез отказался. Простите, дорогие родственники, но у меня служба. Я на нее ухожу к семи утра, возвращаться стану часам к семи, а то и к восьми. И я вас стану стеснять, потому что не смогу вписываться в графики завтраков-обедов-ужинов, да и вы меня тоже. Если бы речь шла о моем пребывании в Москве месяца на два, снял бы себе квартиру. Но на две недели никто не сдаст. Поэтому, придется пожить в гостинице. Маменька, разумеется, немного попереживала, но поняла, что так будет правильнее. Некогда сыну вникать во все родственные взаимоотношения, болтать о друзьях-знакомых, судить и рядить– кто и чем занят, почему этот дядюшка вышел в отставку, не дожидаясь генерала, а тот так и не женился, несмотря на то, что ему уже пятьдесят лет? А зачем племянник тетушки Марьи — подающий надежды чиновник, ушел от красавицы жены к любовнице, немолодой, обремененной детьми и долгами?

Нюшка устроила выревку — дескать, а как же Иван Александрович без над надзора? В том смысле — что без присмотра? Мол, пропадет он в гостинице, ограбят, тигры сожрут или еще хуже — помрет от голода? И барышни там разные ходят. Ладно, если вовлекут ненадолго, на ночку. А если возьмут, да и окрутят молодого да интересного, под венец отведут, а как же ее ответственность перед Еленой Георгиевной?

Но маменька от Аньки лишь отмахнулась, даже спорить с ней не стала, заявив, что юные барышни не живут вместе с молодыми людьми. И, вообще — сиди, набирайся хороших манер и французский учи. И Аньке польза и самой маменьке развлечение.

Я бы снял для себя что-нибудь поскромнее, сообразно кошельку провинциального титулярного советника, но супруга товарища министра встала на дыбы — мол, чтобы ее сыночек, да куда попало? Нет, только в самую лучшую и дорогую. Но не туда, где останавливаются купцы да молодые офицеры, вроде «Славянского базара» или «Дрездена», а респектабельную. Вот, о гостинице, что в Камергерском переулке идет хорошая молва — про пьяные дебоши не слышали, и цыган не пускают, туда и пойдешь. А то, что тамошний нумер из двух комнат стоит одиннадцать рублей за сутки — это пустяки. Ну, если для маменьки — это пустяк, то спорить не стану. Я даже у нее денег не стал брать. Как-никак, осталось еще от отцовских, данных на путевые расходы, да и свои не потратил. Некуда. Собирался пройтись по книжным лавкам, но на это и время нужно, и знать, где оные располагаются. Забежал только в книжную лавку на Каменном мосту, но ничего толкового не нашел. Все то, что я видел в каталоге в Череповце.

Чем еще хорош нумер, так это тем, что при нем имеется ванная комната с настоящей ванной. Правда, горячую и холодную воду прислуга носит с первого этажа, из кухни и заполнение емкости отнимает изрядное время. Но если я за все это плачу — трудитесь. Я не преминул воспользоваться услугами, но предварительно проследил, чтобы горничная как следует вымыла ванну. Знаю я эту гостиничную прислугу — посчитают, что и так чисто.

Жаль, завтраки и обеды в стоимость нумера не входит, зато при гостинице имеется ресторан. Так что, позавтракаю в Камергерском — «впишусь» в полтора рубля, а пообедаю и поужинаю около Окружного суда, где в переулке имеется «демократичный» ресторанчик.

Нет, друзья мои, не понимаю, как в Москве чиновники-то живут с такими ценами? Разумеется, по дорогим гостиницам они нумера не снимают, но даже квартира, если снимать с пансионом (то есть — у тебя комната, а кормежка от хозяина) обойдется рублей в тридцать пять. А еще всякие сопутствующие траты. Прачка там, покупка-починка мундира. Я-то, допустим, потяну, а как быть мелким чиновникам, у которых все жалованье сорок рублей в месяц? Нет, не хочу в Москву. В Санкт-Петербурге расходы еще выше, потому что жилье дороже. Столица, блин. Так что, туда я тоже не хочу.

Хочу домой, в Череповец. Там я преуспевающий чиновник, занимаю видную должность, и могу позволить себе зайти в любой ресторан или трактир. А в Москве еще подумаешь.

Из моего окна вид красивый. Вру. Самый обычный вид. Переулок, он и есть переулок. Камергеры по нему не ходят, хотя, вроде бы, и положено. Видно трехэтажное здание. Что-то оно мне напоминает, но отдаленно. Может, это нынешний МХТ? В том смысле, что будущий?

Тут бы неподалеку положено памятнику стоять, отцам-основателям. Помнится, мне у него одна девушка свидание назначала: «Ну, приходи к памятнику… к этим, как их там? Один Немирович, второй Данченко».

Но в окошко смотрел всего пару раз. Днем меня не бывает, ближе к вечеру — не до того. А ночью я уже сплю.

По жизни считаю себя разгильдяем, хотя окружающим кажется, что я чуть ли не образец трудолюбия и дисциплины. Но противоречия никакого нет. Если понадобится — то я могу быть человеком пунктуальным, въедливым и скрупулезным, а нет — так и зачем мне сотрясать воздух и делать лишние телодвижения?

Сейчас, похоже, пришло время отнестись к делу со всем тщанием и радением. Во-первых, несмотря на то, что я хорохорился, меня пугал этот Сергей Петрович Куликов, которого прокурор Геловани охарактеризовал как сукина сына. В прежние времена все время терялся, ежели сталкивался с троллями. Им-то все пофиг, а я отчего-то переживал. Беда, что и морду им не набьешь. Увы и ах. Единственное что понял, так это то, что не стоит вступать с провокаторами в дебаты. Это, как говорят, тоже самое, что играть в шахматы с голубем.

Во-вторых, терпеть не могу быть должным, но коли диплом я заполучил как бы авансом, то теперь следует расколоться в доску, но дело сделать. И, желательно, не выглядеть при этом смешным. Но проявить профессиональную некомпетентность гораздо хуже, нежели подвергнуться насмешкам со стороны адвоката.

Поэтому, я уже четыре дня изучаю дело по обвинению в умышленной краже, которую совершил священник. Делаю выписки, а само дело уже заполнилось закладками. Ищу, надо сказать, погрешности.

Итак, что следует из материалов дела?

А следует, что 14 декабря 1883 года бывший священник церкви Успения Богородицы вошел в свой храм во время заутрени. Никто на это особого внимания не обратил. Отец Петр, хоть и запрещен во служение, но креста не лишен. А то, что он стоит среди прихожан в своем облачении, пусть и вызывает удивление, но никакого криминала здесь нет. Имеет полное право.

Вот и теперь, он стоял, молился, вышел из храма, а когда служба закончилась, то настоятель отец Николай спохватился — пропала дароносица, а ему как раз нужно было отправляться на «требы» — посетить двух мирян, которые не смогли из-за болезни явиться к Причастию. Богаделенка (а кто это?) Арина Лыкова, убирающаяся в храме сообщила, что видела, как во время службы в алтарь прошел отец Петр. Но значения этому не придала. Мол — батюшка вошел, ему можно.

Настоятель велел послать за полицией, а явившемуся городовому унтер-офицеру Степану Сангину изложил все обстоятельства.

Городовой и Арина Лыкова отправились в дом отца Петра и там обнаружили украденную дароносицу. Унтер-офицер забрал украденную церковную ценность, а заодно приказал отцу Петру идти с ним в участок.

Полицейский пристав Ермолаев составил рапорт, собрал первичные показания настоятеля, богаделенки, а также самого подозреваемого. Ввиду того, что отец Петр был запрещен во служение, а кража из храма квалифицируется как святотатство, товарищ окружного прокурора титулярный советник Капустин (А, это тот, который слегка заикается), распорядился поместить священника под стражу. Это что, получается, что батюшка пребывает под стражей уже полгода? Или почти полгода. И Окружной суд держал старого человека в тюрьме, ожидая, что к ним приедет какой-то хмырь, вроде меня, на которого можно спихнуть это дело? А если бы я не появился?