Чтение онлайн

Но сам виноват. Про бумажную куртку, сшитую папой Карло написал, а вот про штаны позабыл. А художник воспринял все буквально. Не указал автор, что на мальчишке штаны, теперь тот и бегает голозадым. Интересно, если нашу сказку когда-нибудь экранизируют, то режиссер и художник по костюмам тоже не станут одевать на Буратино штаны?

— Аня — наш прокол, — вздохнул я. — Я про штаны позабыл упомянуть, ты не подсказала. Теперь наш герой словно… Ну, ты поняла.

— Плюньте, Иван Александрович, — утешила меня Нюшка. — Буратино — мальчишка деревянный, зачем ему штаны? Не замерзнет, хозяйство не отморозит.

Эх, иная барышня даже и слова-то такого не знает. Вернее — знает, но использует его в другом смысле. А эта… дитя русской глубинки, сразу же излагает в ином значении. Хотя, хозяйство — это еще ничего. Нюшка могла бы и похлеще сказать.

Но с другой стороны, девчонка права — зачем деревянному мальчишке штаны?

— Там еще какие-то письма? — поинтересовался я.

— Ага, — кивнула Анька. — Одно от самого господина Лейкина, еще от каких-то баб. Аж четыре штуки!

— Аня, не от баб, а от женщин, — поправил я девчонку. Доедая последний пирожок, дал отмашку соавторке: — Давай вначале от Лейкина. Вслух можешь не читать, прочитай сама и перескажи своими словами.

Коридорный притащил чай и кофе. Анька изучала послание редактора, а я, попивая кофий (слабенький он здесь!), начал просматривать другие конверты, вскрывать и читать письма.

В общем-то, довольно-таки интересные письма. Ну да, от женщин, а чего ж тут такого? Хотят они познакомиться с замечательным автором Павлом Артамоновым, который написал такую замечательную сказку. Дескать — с удовольствием прочитали первую часть, ждут продолжения. А еще им хочется встретиться лично и поговорить. Готовы прийти туда, куда укажет автор.

В двух конвертах обнаружились фотографические карточки корреспонденток. На одной изображена дама в летах, сидевшая в романтической позе — подбородок подперт рукой, глаза устремлены ввысь.

А вторая карточка интереснее….

— Ну-кась, чего это вы тут рассматриваете?!

Соавторка цапнула фотографию, вырвав ее из моих рук.

Я-то думал, что Анька с увлечением читает письмо Лейкина, а она, оказывается, все бдит.

— Я ее даже рассмотреть не успел! — возмутился я.

— И нечего там смотреть, — фыркнула Анька, деловито убирая фотографию в конверт. — Там только спина голая да жопа, а больше ничего нет.

— Так хоть красивая? — поинтересовался я.

— Кто? Спина или жопа?

Нет, моя воспитанница упорно не хочет становиться воспитанной особой.

— Анька, ты когда-нибудь видела картины с обнаженными женщинами? Это искусство.

— Искусство — это когда художник картину пишет. Он и сюжет выберет, и так сделает, чтобы лицо заметно. А тут — явилась в фотосалон, оголилась, а фотограф щелкнул. Где тут искусство-то? Одна срамота сплошная. И как ей не стыдно перед чужим мужиком оголяться, да еще такую похабщину писателю слать? Б… это, а не женщина.

— Ну, ты хоть слова-то выбирай,

— А что такого?

— Анна, чтобы я больше от тебя таких слов не слышал, — твердо сказал я. — Ты от меня хотя бы один раз матюг слышала? Услышу… Нет, ничего не сделаю, ругаться не стану. Но уважать перестану.

Нюшка на секунду задумалась, а потом начала подлизываться. Подскочив ко мне, обняла и прижалась к спину.

— Иван Александрович… Ваня… Вот, истинный крест, больше не повторится.

Я похлопал девчонку по руке, лежавшей у меня на плече. Кажется, стал немножечко отходить.

— Аня… Сама должна понимать, не маленькая. Я вообще такое не люблю, а от тебя услышать — вдвойне неприятно.

— Ну, ты прости, прости… Сама не знаю — как у меня вырвалось. Наверное, потому что ревную.

— Ревнуешь?

— А что такого? Пусть я и сестра, так ревность-то никуда не делась. Невеста — это ладно. Елена Георгиевна барышня славная, дай бог вам счастья. А тут-то что? Прислала вам голую… задницу, думает, вы польститесь. Ну, вы ж на такое не польститесь? Да, Ваня?

— Да ладно тебе… — усмехнулся я. — Я больше удивился, что кто-то осмеливается обнаженным фотографироваться. Ни разу такого не видел.

Чуть было не брякнул — мол, в вашу эпоху изображения в стиле ню еще не популярно. А про то, что не видел фотографий с обнаженными женщинами, про то не врал. В том смысле, что старинных фотографий. Целью такой не задавался. Наверное, в Интернете нашел бы.

Но лучше вернуться к делам.

— Что там издатель пишет?

Анька, превращаясь из девчонки-сестренки в деловую колбасу, доложила:

— Пишет, что первые два журнала с приключениями деревянного человечка раскупились мгновенно. Мол — авторский экземпляр первого выпуска он прислал, потому что успел отложить, а второго нет. Дескать — второй был, да сотрудники растащили, пока из типографии до редакции везли. У него один номер остался, для архива. «Осколки» даже в Москву не отправляли, все по Петербургу разошлось.

Теперь понятно, отчего в газетных киосках не было журнала.

Отрадно, что сказка пользуется таким успехом, но все-таки, хотелось бы и себе экземпляр получить. На полку поставить, украдкой любоваться. Нет, любоваться не стану. Как ни крути — плагиат, пусть и творчески переработанный.

— Еще пишет, что готов заключить с вами — с нами, то есть. долговременный договор — на пять лет. И аванс готов заплатить, не дожидаясь рукописей — две тысячи рублей. Остальное станет высчитывать по мере написания.

Две тысячи — сумма приличная, но господин Лейкин — он не только издатель, но и делец. Заполучить автора в пятилетнюю кабалу — мечта издателя. Но вот автор с этим категорически не согласен.

— Не будем, — покачал я головой. — Деньги получим, так их отрабатывать придется.

— А мы разве не отработаем? — удивилась Анька.

— Отработать-то отработаем, куда мы денемся? — усмехнулся я. — Но мы тогда будем к этому журналу привязаны. А вдруг что-то случится? Или нам более выгодный вариант предложат?

— Согласна, — кивнула соавторка и литературный агент.

— Так что — готовь ответ господину Лейкину. Мол — благодарим, но работать станем по факту — мы вам рукописи, а вы нам денежки. Так и надежнее, и честнее.

— Так и отпишем, — кивнула Анна. Вытащила еще одну бумагу: — Вот, посмотрите, тут в конверте еще ведомость нам прислали. Господин Лейкин приписал — бухгалтер передал, чтобы вы подписали. Но мне что-то непонятно…

Я посмотрел ведомость. Значилось, что г-н Чернавский получил от редакции сумму в «Триста двадцать восемь рублей и 80 копеек». Именно так — рубли прописью, копейки цифрами.