Чтение онлайн

Тем временем предмет моих размышлений, показательно баюкая изломанное запястье, со вздохом начал:

— Дело было так, госпожа…

— Подожди, — прервала я его. — Сейчас быстро с рукой разберусь, и продолжим.

Доставая из аптечного шкафчика бытовой рентгеноскоп, противовоспалительный гель и шину с фиксирующим органическим нарукавником, я наблюдала за Лау через блестящую внутреннюю поверхность дверцы. Она, как замутненное зеркало, отразила победную усмешку социопата, скользнувшую по капризно-чувственным губам.

Смещение кости я исправила быстро, не церемонясь, и в таком же ускоренном темпе наложила шину, зафиксировав ее нарукавником. Рентгеноскоп подтвердил: несмотря на отвращение к пациенту, перелом обработан качественно. Это было несложно — в ксенозаповеднике через мои руки прошло немало травмированных животных.

Тщательно вымыв руки, я прислонилась плечом к стене и велела:

— А теперь рассказывай.

Лау почтительно склонил голову.

— Работа началась, как обычно, госпожа. Меня не раз отправляли в зверинец помогать… м-м… помогать, да… — он резонно спохватился и решил не напоминать мне лишний раз о своем приятеле-насильнике, который томился теперь в пещерах забыванцев. Затем с преувеличенным дружелюбием покосился на соседа по лазарету: — Помнишь, как мы вместе с тобой таскали в сады удобрения из загона индрика этой весной, Шед?

— Помню, — хмуро отозвался тот.

Шеду не нравилось то, как самоуверенно Лау «манипулирует» моей жалостью — он не раз сталкивался с его уловками, — но выразить свои подозрения вслух пока не решался. О трагедии в зверинце и покушении гратеры на хозяйскую жизнь все рабы уже знали, насплетничавшись за ночь, и теперь бурно обсуждали, какие будут последствия. А главное — чьи головы полетят.

— Это для повышения урожайности миртошки, госпожа, — пояснил Лау, как будто делился со мной великим откровением. — В этом году, благодаря нашим с Шедом усилиям, будет очень хороший доход. Может, даже двойной, если ещё разок перенести из загона индрика верхний слой земли…

Что-то начало настораживать меня в его поведении. С каких пор Лау заделался страстным агрономом и ревностным трудягой во имя урожайности миртошки?

До этого момента я считывала лишь поверхностные мысли и эмоции этого зловредного социопата. И поняла только то, что он тянет время с неясной целью. Что ж, придется копнуть глубже, как бы ни было страшно, что в следующую секунду это аукнется мне болевой отдачей.

— Что ты скрываешь, Лау? — неожиданно спросила я.

И, едва новоявленный «агроном» в замешательстве перестал толковать об удобрениях, безоглядно ринулась прощупывать его разум не вскользь, а в самую глубину.

Какая же там творилась мерзость! Настоящая клоака воспоминаний о грязных извращениях, издевательствах над более слабыми или глупыми рабами и целые шахматные поля долгоиграющих интриг с теми, кто обладал малейшими зачатками власти. Чтобы вникнуть в эти замыслы, пришлось бы потратить много, очень много времени.

В данную секунду после моего вопроса, как я и предполагала, на поверхность ментально-эмоциональной клоаки выскочила суетливая скользкая мыслишка:

«Она догадалась? Нет, не может быть! Тупорожка ни разу не посмотрела на Гхорра, пока я говорил…»

Странно. При чем здесь Гхорр?

От внезапного осознания у меня волосы на затылке дыбом встали. Лау пока не знает о моих телепатических способностях и думает, что Гхорр — единственный, кто мог бы свидетельствовать против него и опровергнуть любое враньё.

— Э-э… госпожа, я не понимаю…

Не слушая Лау, я кинулась к неподвижному телу бедняги-тяжеловеса, которого угораздило встать на пути маниакально-мстительного социопата. И все тревожные подозрения мгновенно оправдались.

Подача воздуха, обогащенного кислородом через специальную медицинскую маску, которую я держала при себе на случай клаустрофобии, астмы, путешествий в высокогорной местности или даже под водой, была перекрыта. Хотя ночью перед уходом на встречу с плывчи я выставила стопроцентную подачу воздуха с умеренно дозированной прибавкой кислорода. К лицу она прилегала очень плотно, и бессознательный пациент не мог самостоятельно приподнять ее. А уж для Гхорра, у которого после ранения в шею появились проблемы с дыханием, нерабочая кислородная маска становилась и вовсе смертельным приговором. У него уже и кожа начала принимать синюшный оттенок!

Я торопливо включила подачу воздуха и проверила пульс. Он отсутствовал.

За моей спиной что-то происходило, но мне до этого не было сейчас никакого дела.

— Держись, Гхорр! — выдохнула я и приступила к ручной реанимации его сердца.

Подача воздуха в маске при переключении на вспомогательный режим полностью дублировала функцию искусственного дыхания, поэтому мне оставалось только следить за ритмикой принудительных вдохов-выдохов и своевременно стимулировать грудную клетку Гхорра серией ручных толчков.

Чье-то бормотание тревожило слух:

— Давай, давай…

Но это была я сама, мой прерывистый голос. Мысль, что семь минут, в течение которых положено проводить сердечно-легочную реанимацию для людей, истекли, приводила в отчаяние. Но я надеялась на то, что организмы космозонгов крепче человеческих.

Сердце раба никак не запускалось.

От безысходности я вдруг вспомнила о странных медузоподобных консультантах диниту, которые подсказывали, как интерпретировать цветовые оттенки ауры, и позвала:

«Йоли!!!»

Реакция последовала незамедлительная: по кромке моей ауры — обычно золотисто-зелёной, а сейчас мутно-болотной из-за чувства вины и целого букета негативных эмоций, — скользнули сразу две «медузы» с горящими глазками-точечками.

«Как запустить сердце? Как вернуть жизнь в тело?» — спросила я у них, особо не надеясь на полезный ответ. Всё же медицина — не специализация йоли.

— Энергия жизни… — ответил голос-колокольчик, смутно знакомый по перемещению в «Межпланетариуме», — …энергия жизни забирается и передается мастерами природных ресурсов… одного глотка достаточно…

Я резко выпрямилась и громко воскликнула вслух:

— Как?! Как это делается?

Позади что-то грохнулось, кто-то выругался, а второй йоли услужливо подсказал хрипловато-саксофонным говорком:

— Сосредоточиться на источнике… ментально-энергетический захват… глубокий вдох на три единицы времени… перенос внимания на сосуд… медленный выдох на семь единиц времени… — и на всякий случай ободряюще добавил: — Ты дочь ветви мастеров… ты можешь…

Я коротко кивнула:

«Поняла!» — и резко обернулась назад, выискивая сощуренными глазами Лау.

Движение получилось откровенно хищным. Мерзкий социопат, который почему-то оказался сидящим на полу у выхода с нависающим над ним Шедом, аж вздрогнул. Он сделал движение, чтобы отползти ближе к двери, но помешал Яки, вцепившийся в его ногу зубами, как бульдог.

Мне было плевать, что он там себе надумал.

Горчичная гуашь ауры отозвалась на мой протяжный вдох…