Чтение онлайн

– Колдун! У-у-у! Жечь колдуна! Любу зачем-то повернули к площади спиной и заставили пятиться до самой лестницы, что вела к столбу. Палач грубо схватил ее за руку и одним рывком втащил наверх. Там он пристегнул ее ноги к железным колодкам, а руки связал позади столба.

– Мое почтение, донья Инесс, - раздался вдруг рядом голос дона Хуана.

– Дон Хуан?!
– Люба была одновременно и поражена, и обрадована.
– Что вы здесь делаете?!

– По всей видимости, то же самое, что и вы!
– ответил де Бальбоа, изо всех сил борясь со сном.

– Дон Хуан, вы не видели, случайно, Урсулу?
– спросила Люба с мольбой в голосе, но в ответ ей раздался храп. "Ничего не понимаю", - подумала мадам Вербина.

Вдруг ее ушей достиг знакомый голос! Ариадна Парисовна!

"Последнее желание!" - кричал этот голос.

Люба начала судорожно озираться; увидев чуть поодаль госпожу Эйфор- Коровину, которая влезла на какую-то телегу, мысленно закричала:

"Что - последнее желание? Спасите меня!!!!"

"Последнее желание! Скажи, что ты хочешь проститься с мужем! Тебе не имеют права отказать!" - ответил голос.

"Не хочу я прощаться ни с каким мужем! Отвяжите меня немедленно!" - кричала Люба, приходя в ярость. Что еще за тупости там придумали?

"Ты должна его поцеловать!" - кричал голос.
– "Только так освободишься!"

Мадам Вербина пришла в лихорадочное возбуждение. В конце концов, она готова сейчас поцеловать кого угодно, пусть даже совершенно постороннего ей покойника трехдневной лежалости, лишь бы выбраться с этой площади!

Палач ударил в гонг. Толпа мгновенно затихла, так что можно было услышать, как жужжит муха.

– Донья Инесс Боскана-и-Альмагавера!
– громогласно объявил судья Эймерик, - за практику колдовства и черной магии, которыми вы пользовались, чтобы убить собственного мужа, всеми любимого дона Карлоса, вы приговариваетесь к сожжению на медленном огне! Дон Хуан де Бальбоа...

– Подождите!
– раздался крик. Справа на площадь влетела повозка. Она была выкрашена в белый цвет.

Судья Эймерик закатил глаза и обратился к толпе.

– Сегодня наши францисканские братья тоже приговорили кого-то к аутодафе, - в толпе раздался хохот и выкрики, вроде: "Эй, вы привезли труп ведьмы или уже ее пепел", или: "Не желаете кожаный молоток для успокоения?" и так далее. Не обращая внимания на это, францисканцы вытащили из своей повозки какую-то женщину.

– Пусти меня, будь ты проклят именем Сатаны!
– заорала вдруг та. Мгновенно стало ясно, что ведьма в стельку пьяна.
–

Они ее напоили! Вот умора!
– толпа хохотала так, что некоторые были вынуждены сгибаться пополам.

Люба пригляделась повнимательнее... Да это же Алонца!

– Дон Хуан! Смотрите, они собираются сжечь вашу жену!
– закричала Люба.

– Что?
– ответил ей сонный голос.

– Они собираются сжечь Алонцу!
– крикнула мадам Вербина.

– А, туда ей и дорога, - неожиданно безразлично и с досадой ответил де Бальбоа.
– Поделом.

– Как вам не стыдно!
– вскипела Люба, - даже если вы не любили эту женщину, то перед смертью...

– Черт побери! Да заткнись же ты!
– от злости с дона Хуана на несколько секунд слетел весь сон.
– Как вы мне обе надоели! Как мне надоела ваша грызня! Господи, лучше бы я никогда не встречал ни тебя, ни Алонцу! Зачем я согласился убивать твоего мужа?!

– Так это ты?!
– Любино негодование достигло точки кипения и она попыталась пнуть дона Хуана ногой в железной колодке.

– Хоть теперь-то перестань изображать из себя невинность! Через несколько минут мы умрем, и я лично собираюсь высказать тебе все что думаю! Ты глупая, себялюбивая сука! Я тебя никогда не любил, мне были нужны только твои деньги! И рожа у тебя как у жены булочника, а не у благородной дамы!

– Что?! Что он сказал?! Отвяжите меня немедленно! Я не желаю гореть рядом с этим хамом! Остановите казнь!

– К порядку!
– палач снова ударил в гонг. Всех трех приговоренных разместили на их местах.

– Итак, последнее желание, - объявил судья Эймерик.
– Напоминаю, что нельзя пожелать свободы, сохранения жизни, пожизненного содержания для своей семьи, пышных похорон, и иных вещей, которые могут повлечь за собой расходы городских властей, и лиц, прямо не заинтересованных в смерти приговоренного! Ваше последнее желание, дон Хуан де Бальбоа?

– Хочу увидеть смерть этих двух куриц, чье соперничество привело меня на этот костер!
– громко объявил дон Хуан.

– Принято! Дон Хуан де Бальбоа, ваши дрова подожгут последними. Донья де Бальбоа, ваше последнее желание? Донья де Бальбоа!

Однако Алонца храпела, прислонившись к столбу и откинув голову назад. Судьи беспокойно переглянулись. В толпе раздались смешки.

– К порядку!
– прокричал судья Эймерик.
– Окатите ее водой!

Палач послушно плеснул на Алонцу ведро ледяной воды, отчего та мгновенно очнулась, открыла глаза, и спустя несколько секунд ее мутный взгляд зафиксировался на Любе.

– Чтоб, ты сдохла!
– крикнула она, обрызгав слюной всех, стоявших неподалеку.

– Видимо вам, донья Инесс, гореть первой, - иронично заключил судья.
– Ваше последнее желание?

На площади воцарилась гробовая тишина.

"Попрощаться с мужем!" - раздался в голове голос Ариадны Парисовны.

Внезапно перед Любой в воздухе возник черт Бальберит с арфой, и пропел:

– Скажи только: "Черт, возьми, меня!" и вернешься домой, целой и невредимой.

Мадам Вербина беспомощно замотала головой. В ее сознании промелькнуло не меньше трехсот пятидесяти восьми различных мыслей. С одной стороны, непонятно, почему Ариадна Парисовна так настаивает на целовании трупа дона Карлоса. С другой стороны, продавать душу сатане - тоже не хочется. С третьей стороны вообще, вот послать бы их всех, но это невозможно!

"Прощайся с мужем!" - отчаянный крик госпожи Эйфор-Коровиной заставил Любу покориться.

– Мы ждем, донья Инесс, - нетерпеливо сказал судья.
– Вы нас задерживаете.