Чтение онлайн

И я послушно опустилась на лавку, наблюдая за мужчиной. Он снял крышку с чугунка, из которого тут же вырвалось облако ароматного пара. Наполнил две миски и поставил на стол. Затем снял со сковороды лепёшку положил её сверху горки точно таких же румяных масляных кругляшков.

Я исходила слюной в ожидании завтрака. Но Морейн двигался нарочито медленно, будто красуясь. Я уже хотела поторопить его, а потом поняла. Он не красуется, он бережётся.

– Как твоя рана? – вопрос прозвучал неожиданно. И для меня самой тоже.

Морейн замер. Его рука дёрнулась было к рёбрам, но замерла на полпути.

– Всё нормально, не стоит твоего беспокойства, Оливия, – нарочито легкомысленно отмахнулся Морейн и поставил передо мной блюдо с лепёшками.

Аромат заполнил мои ноздри, заставляя рот истекать слюной, а голову лишая иных мыслей, кроме скорого завтрака. Но этот поступок был слишком очевиден, чтобы не вызвать вопросов.

Что скрывает Морейн? Почему не желает говорить о своей ране?

– Я хочу посмотреть, – заставив себя отвести взгляд от лепёшек, я глянула на Морейна.

– Хорошо, – кивнул он. Придвинул к себе свою миску и начал есть.

Я последовала его примеру.

В миске оказалась фасоль, смешанная со вчерашним мясом, к которому Морейн так критически отнёсся. Значит, приятный аромат шёл от лепёшек. И мой гость больше ничем не сможет меня удивить.

Но он смог.

Я ожидала привычного уже вкуса слегка недоваренной и недосоленной фасоли и жёсткого мяса, а получила вкуснейшее блюдо, где всё было в меру солёным, в меру разваренным и при этом наваристым. Кажется, Морейн не только доварил продукты, но и пережарил на топлёном масле, а после ещё протушил. Так, что вкус и аромат смешались в потрясающей пропорции.

Я ела ложку за ложкой и остановилась только тогда, когда моя миска опустела. Посмотрела в неё растерянно и перевела взгляд на Морейна.

И он снова всё испортил!

Этот мерзавец смотрел на меня с таким самодовольством, что я почувствовала острую необходимость сказать ему какую-нибудь гадость.

Но надумала только спросить:

– Где ты взял продукты? – кивнула на лепёшки.

– В ларе на крыльце, – он пожал плечами.

Ну конечно, а где ещё можно было их достать? Я почувствовала себя глупо. От этого ещё больше захотелось сказать ему что-нибудь едкое. Как назло, в голову ничего не приходило.

Я молча взяла лепёшку, отломила кусочек и сунула его в рот.

Боги! Лучше бы я этого не делала. Потому что это тоже было слишком вкусно, чтобы в этом признаваться. Может, Морейн готовил и не как заморский повар Гилберта, но этот завтрак показался мне верхом кулинарного искусства.

Теперь я понимала, почему он назвал вчерашнюю еду «ужасной стряпнёй». Хотя всё равно было очень обидно.

Я прожевала лепёшку, старательно изображая равнодушие. А потом нарочито спокойно поинтересовалась:

– А попить у нас что-нибудь есть?

Морейн вскинулся, бросив быстрый взгляд на плиту. Чугунок, в котором я обычно готовила отвар, стоял в стороне. Кажется, наш всёумейка о нём забыл.

Я с трудом подавила торжествующую ухмылку, заменив её на скорбное выражение лица. С печальным вздохом отложила лепёшку в сторону, хотя мне безумно хотелось её доесть.

И потребовала:

– Снимай валенки!

Морейн послушно стянул их, не сводя с меня недоумевающего взгляда. Я оделась, вышла на крыльцо и только там торжествующе улыбнулась. Кажется, жизнь и вправду начала налаживаться.

А затем потянулась к сосновым веткам, чтобы нарвать немного хвои для отвара.

***

После завтрака, больше похожего на обед, я потребовала показать мне рану. Морейн сопротивлялся, пытался выдумывать причины вроде немытой ещё посуды, но всё же сдался.

Да и куда ему бежать?

Я приготовила самогон, выстиранный лоскут от сорочки и усадила мужчину у окошка. Раз уж он приготовил целый завтрак, значит, больше не умирает. Может и посидеть.

– Держи, – я подняла его рубаху и сунула край в ладонь.

Морейн послушно прижал её к груди и вздохнул. А потом как-то неуверенно спросил:

– Может, не надо? Там всё в порядке. Я чувствую.

– Что значит, в порядке? – я удивлённо посмотрела на него. – Такая рана не может зажить за два дня.

– Ну… – протянул он, отводя взгляд в сторону. А потом выдал: – Просто не хочу тебя беспокоить.

– Ты меня беспокоишь своим упрямством, – отрезала я.

И Морейн затих, позволив мне размотать лоскут и уставиться на… тонкий розовый шрам поперёк рёбер.

– Что это значит? – я отбросила ленту, будто это была змея, и отскочила от мужчины, глядя на него во все глаза. – Что это такое?

Я пятилась от него, пока не уперлась спиной в печь. Коснулась её бока ладонями в поисках опоры. И всё равно чувствовала растерянность, потому что объяснить подобное не могла.

Глядя в сторону, Морейн одёрнул рубаху и снова вздохнул. А затем начал говорить, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом.

– Я всё расскажу тебе, как и обещал. Магия существует. На самом деле, – добавил он, будто я собиралась возразить.

А я затихла у печи, ловя каждое его слово.

– Она появилась недавно. Несколько десятилетий назад. Сначала это были лишь жалкие крохи, которые могли уловить самые чувствительные из нас. Затем её становилось больше. Многие начали ощущать в себе способность творить чудеса. Кто-то самые простенькие, вроде того, чтобы ускорить рост растения. Но были и те, кто мог вызвать дождь. Или наоборот, прогнать грозу.

– А озеро? – не сдержала я любопытства и наткнулась на непонимающий взгляд.

– Что озеро?

– Можно осушить озеро?

Морейн задумался ненадолго, а затем пожал плечами.

– Наверное, можно.

– Движением брови? – не отставала я.

– Какой ещё брови! – рассердился он. – Ты будешь слушать или нет?

– Буду, – решила я и села на лавку, чтобы слушать было удобнее.

– Постепенно тех, кто обнаруживал в себе способности, рождалось всё больше. И Орден принял решение собирать таких детей и воспитывать их тайно.

– Орден? – удивилась я. – Какой орден?