Чтение онлайн

— Войди в меня, войди сам! — Эриса сжала ладошкой член Лурация, притягивая его с нетерпением. Едва он возлег на нее, она согнула ножки впуская его поглубже. — Хороший мой! — дрожащим голосом шептала стануэсса, страстно сжимая ягодицы любовника.

Лураций не помнил, когда он был так счастлив как сегодня. Наверное, никогда. Он лежал на спине, а она на его груди разметав длинные светлые волосы, и водя нежно пальчиком по его животу. Сердце уже не стучало так часто и наступало приятное, очень глубокое расслабление.

— Так горячо кончил два раза, — прошептала Эриса. — Мой мальчик в ударе.

— Со мной давно такого не было. Ты творишь чудеса, — с благодарностью прошептал он.

Стануэсса чувствовала, как много его семени в вагине, и от этого было очень приятно. Даже не хотелось его выпускать. В какой-то миг она подумала, что может забеременеть, ведь дни вполне те… Такая мысль арленсийку вовсе не пугала. Лишь вспомнились недавние слова Гюи: «Боги знают, как оно должно быть. А мы должны просто жить и не мучить себя тем, что нам не по силам исправить».

— Лураций, — она лизнула его чуть ниже груди: — А если у нас будет ребенок?

— Ты этого боишься? Есть одно особое средство. Травные порошки. Можно принимать до того, как или не слишком после. Принести?

— Нет. Если ребенок от тебя, я не против, — сказала она, становясь серьезной. — Только бы не от Кюрая, — от своих последних слов Эриса поморщилась. — Потом дай мне эти порошки, — Эриса пользовалась похожими средствами еще начиная с событий в Вестейме.

— Тебе понравилось с этой штукой? — он провел по ее спине нефритовым фаллосом.

— Очень. Но еще больше понравился твой язык там, — она хохотнула. И твой воин, — она осторожно провела пальчиком по его члену. — Я его начинаю в него влюбляться.

В благодарность за ее слова Лураций крепко обнял ее и притянул к себе. Ладонь его нежно поглаживала ягодицы. В неге Эриса выгнулась, выпячивая попу и сладостно простонала:

— Мой мальчик… я хочу кое-что попробовать.

— Что попробовать? — ростовщик попытался заглянуть ей в глаза, но их скрывала волна золотистых волос.

— Вот это… — она качнула бедрами, так чтобы его ладонь оказалась между ее ягодиц.

Гюи сначала не понял ее и лишь когда она снова начала поигрывать ягодицами, догадался:

— Хочешь сюда? — его палец осторожно коснулся ануса любовницы.

Ее ответом стало сладостное: — М-м-м…

— Дорогая моя, у меня совсем не осталось сил! — с горечью простонал Лураций. Он много бы отдал сейчас, чтобы войти между этих розовых, аппетитных булочек, но…

— Но у тебя есть разные штучки в том шкафу. Такая, — Эриса приподняла блестящий от ее соков нефритовый фаллос, — слишком толстая. Если по секрету… — она прищурилась, — я редко пробовала туда. И хочется, тебя почувствовать там.

— О, как! Я мигом! — он вскочил с кровати, проворно словно мальчишка. Разумеется, с некоторыми куртизанками анальным утехам, Лураций предавался много раз. Была у него в запасе очень хорошая мазь, которая снимала боль и делала ощущения намного мягче, приятнее. Имелись подходящих размеров «штучки»: не толстые и достаточно длинные, некоторые с особой ребристой поверхностью. Когда он вернулся, госпожа Диорич, лежала ничком в предвкушении, полна маленького волнения.

— Только осторожно! Очень! — попросила стануэсса, повернув голову и поглядывая, как ростовщик намазывает какой-то желтой субстанцией нетолстый, но длинный фаллос.

— Очень осторожно, пока сама не захочешь большего, — пообещал он. Игриво шлепнул ее по ягодице и направил нефритовый стержень туда, куда она ожидала.

Эриса поначалу слабенько вскрикнула. Боли, по сути, не было, но ощущение необычное, очень глубокое, основательное и с каждым толчком все более сладострастное захватило ее.

— Ах-а-а… — постанывала она, впуская в себя штучку глубже.

Закусив губу, Эриса начала легко покачивать бедрами и шумно дышать носиком. Ощущения волшебной наполненности, такие глубокие, что подрагивала каждая частица ее тела. Ну почему она старалась уклониться от этого раньше?

— А-а-ах! — снова вырвался из нее стон то ли боли, то ли удовольствия.

— Нравится? — заботливо спросил Лураций, направив пальцы свободной руки в ее влажную кису. Отзывчивое тело госпожи Диорич тут же ответило мелкой дрожью.

— О, боги! Я в рот хочу! — прорычала она, изгибаясь и наконец дотянувшись губами до его набухшего члена. Жадно втянула его в себя — он тут же окреп. Теперь пришла очередь застонать господину Гюи.

Такая взаимно приятная игра шла недолго. Едва Лураций нащупал разбухшую вишенку клитора, как стануэссу сразу затрясло от оргазма. Она закричала, выпустив изо рта его член и запрокинув голову. «Штучка» в ее узкой пещерке ходила уже совсем свободно и Лураций безумно захотел войти туда сам. Решительно и торопливо он повернул любовницу задом к себе, выдернул нефритовый стержень и тут же вставил своего твердого воина. Эриса застонала от сладкой боли и вцепилась зубами в подушку. Еще несколько толчков и господин Гюи погрузился в нее наполовину.

— Мой злобный зверь! Еще! Прошу! — стонала она. — Как же это сильно! Да, помучь меня!

Эти слова подействовали на ростовщика точно красная тряпка на быка. Он засопел, сжал до боли бедра арленсийки, оставляя на них пунцовые отметины и решительно притянул к себе. Она закричала, прогибая спину, стараясь хот немного ослабить его страстный напор. Лураций входил все глубже решительными толчками, а через минуту их тела одновременно затряслись в долгом оргазме.

Даже когда господин Гюи ее отпустил, Эриса чувствовала: теплые волны из кольца продолжают разливаться по телу, а рассудок ее словно провалился туда… в то небытие, куда тянулись нити и где обитали вауруху.

— Тебе было больно? — заботливо спросил Лураций, целуя ее в губы. — Извини, я не мог сдержаться. Ты меня слишком раздразнила.

— Больно. И от этого еще приятней, — прошептала она, тяжело дыша. — С тобой туда… так хорошо, с ума сойти!

— Эрис… — произнеся короткую форму ее имени, он выдержал паузу, разглядывая ее лицо.

— Да, — она приоткрыла глаза и облизнула губы.

— Тебе в самом деле нравится боль? Грубость заводит, да? — ростовщику был хорошо знаком такой тип женщин. Среди его прежних любовниц таких вспомнилось как минимум три. И отношения с ними в те ушедшие времена Гюи особо ценил. Он вполне понимал их неординарность, милые, очень пикантные движения в их душах и сложные противоречия, которые не могли принять и оценить другие мужчины. — Ну признайся, — подтолкнул он к ответу Эрису. — У нас же больше нет секретов.

— Наверное, да, — отозвалась она, недолго помолчав. — Я это ощутила после того, как меня изнасиловали двое в «Брачном сезоне». Тогда случившееся стало большим потрясением для меня. Больно, противно, очень унизительно. И я кончила дважды или трижды так ярко, как никогда прежде. Потом я много раз возвращалась мыслями в тот вечер. Пыталась понять себя. Понять, почему я такая. Почему во мне так дико соединились эти противоположности: возмущение, протест и одновременно возбуждение, удовольствие. И знаешь… — Эриса закусила губку, отводя взгляд к окну, закрытому шторой. — Захотелось чтобы это случилось еще. Этакое, что было в «Брачном сезоне». Захотелось, чтобы на какое-то время мое тело и целиком моя жизнь принадлежали не мне. Я не могу это объяснить. Это унижение, боль и одновременно наслаждение, этот риск зажгли во мне какой-то тайный огонь. Он притаился где-то глубоко, но его очень легко раздуть, — она хотела еще сказать о произошедшем недавно между ей и пекарем Абдурханом, но передумала — все-таки это было лишним. И если честно, то тот тайный огонь, о котором говорила госпожа Диорич, появился гораздо раньше, чем случай в «Брачном сезоне». Она начала испытывать его в юности, особенно во время игр с капитаном Шетерсом на его корабле. Потом, за несколько скучных лет жизни с мужем, это пламя угасло. Но, видно по всему, не совсем.