Чтение онлайн

Он не слишком удачно спланировал на склон бархана, и они все втроем покатилась, зарываясь в горячий, как огонь, песок.

— Ай! Ах! Лапы обожгу! — преданный Леномы тут же вскочил, замахал крыльями и завис над землей.

– Тьфу! — арленсийка тоже поднялась на ноги, сплевывая попавший в рот песок. Оступаясь на зыбком склоне, отряхнула платье:

— Сармерс, спасибо! Курительную трубку заберешь? — она начала отвязывать от пояса мешочек.

— Увы, нет. Не в лапах же мне ее таскать, — для убедительности он растопырил трехпалые конечности.

— Я для тебя ремень куплю с сумочкой, — рассмеялась Эриса, сделав несколько шагов вниз, туда, где редкими камнями проступала караванная тропа. — Вполне серьезно. Таких размеров, на тебя, пожалуй, не найти, но я, честное слово, закажу у шорных мастеровых.

— Ты так добра, что мне хочется утянуть тебя в Ауру! — вауруху пролетел над ней совсем низко и его лапа успела коснуться волос арленсийки. — И помни, я скоро появлюсь! Сама понимаешь, зачем! — он взмыл в небо и скоро превратился в маленькую черную точку на западе, куда постепенно клонилось солнце.

— Ты тоже не знаешь, как называется этот оазис? — Эриса подождала, когда науриец спустится к тропе.

— Откуда мне знать. Несколько лет назад меня доставили сюда кораблем из Ярсоми, — его взгляд остановился на груди арленсийки, которая так соблазнительно, рельефно проступала под мокрым платьем. Острыми холмиками выделялись соски. Конечно, они манили, хотелось дотронуться до них пальцем, потом сжать ладонями эти сочные груди. Впервые за много-много дней у него появилась такая возможность.

— Кугору, не надо смотреть так, — госпожа Диорич кожей чувствовала плотоядный интерес раба. Платье, которое она пыталась застирать еще на Ауру в ручье от крови, до сих пор было мокрым. Тонкая ткань липла к ее телу и плотно облегала фигуру.

— Мне это нравится, — ответил науриец. — Ты мне всегда нравилась. И в одежде, и без. Или ты думаешь, что интересна только демонам?

— А тебе нравится то, что я сделала с твоим хозяином? — стануэсса начала злиться и остановилась, круто повернувшись к спутнику.

— Не забывай, что я тебе помог с ним, — науриец смотрел теперь не на ее грудь, а в ее глаза. Без вызова, но с какой-то темной невозмутимостью.

— Да, помог. И я помогла тебе. Заметь, ты не остался на крыше горящего дома и тебя сейчас не пытают люди Залхрата. Ладно, идем скорее, — Эриса подумала, что выяснять кто кому чем обязан, очень глупая затея. Тем более в их положении. — Здесь не менее двух лиг, — оценила она. — Надо до вечера найти таверну или хотя бы постоялый двор.

— Неужели тебе не нравится, когда на тебя с желанием смотрят мужчины? — не пройдя и сотни шагов науриец вернулся к неприятному для стануэссы разговору. — Как я могу не смотреть, если это перед моими глазами. Ты и раньше дразнила своим видом, когда приходила к Кюраю, — теперь Кугору шел, немного отставая от нее, однако его глаза по-прежнему цеплялись за будоражащую южную кровь северянку.

— О, боги! Давай не будем вспоминать это! — стануэсса на минуту остановилась, охватывая взглядом открывшийся вид. Тропа спускалась к обширной пальмовой роще, и там дальше немного правее выступов бледно-красных скал виднелись какие-то постройки, навесы, там же поднимался дым костров. — Я вижу ты не в меру смелый. Тебя не пугает то, что я сделала с твоим хозяином? И то, что я пользуюсь нубейской магией?

— Ты необычная. Даже без магии и твоих хитрых приемов с кинжалом, — ответил темнокожий спутник. Его внимание тоже перешло на вид внизу. Оазис был перед ними, и это хорошо. Здесь вода и еда. Хотя у него, Кугору, нет денег, взамен у него есть хороший скимитар. А еще есть северянка, у которой, наверное, имеются деньги, судя по тяжелому кошельку на поясе. И кинжал, который она забрала из дома Залхрата, с серебряной рукоятью и крупным аквамарином, цвета ее глаз, несомненно тоже немало стоит.

— Но меня это не пугает, — сказал он, после долгой задержки отвечая на ее вопросы. — Скорее наоборот.

— Что «наоборот»? — Эриса начала спускаться к роще. В горячем сухом воздухе платье почти высохло. Увы остались огромные темные пятна, и всем понятно, что это засохшая кровь. Еще неприятность — ее одежда порвана в нескольких местах. Признаться, вид не свойственный арленсийской стануэссе. Но здесь, несомненно, есть где купить подходящую одежду. У караванщиков или в лавке. Должна же здесь быть лавка — оазис большой, с поселением.

— Наоборот то, что мне ты нравишься, — ответил науриец, подумав, что он должен ее получить хотя бы на ночь. А там как повезет.

— Давай подумаем, как поступим, — госпожа Диорич решила оговорить со спутником предстоящие планы до того, как они войдут в поселок. — Предлагаю так: у меня есть некоторое количество монет. Я дам тебе салемов триста. Этого вполне достаточно, чтобы купить еду, воду, даже эль и вино. Достаточно, чтобы оплатить дорогу караванщикам до какого-нибудь города и может быть там на первые дни пристроиться. В Эстерат возвращаться не советую. В общем, я даю тебе деньги, и на этом разойдемся. Я здесь останусь до утра и тоже отправлюсь своей дорогой, — она вопросительно глянула на наурийца и добавила: — Радуйся, ты теперь свободен. Если не глуп, найдешь способ отправиться в родные земли.

— Меня не привлекают родные земли. Здесь намного больше всего. Здесь есть то, ради чего стоит жить и может даже пролить кровь, — отозвался Кугору, не выражая радости. — Ты правда дашь денег? Триста салемов? — с недоверием переспросил он.

— Дам, раз сказала, — пообещала стануэсса, подумав, что этого человека, наверное, слишком часто обманывали в этой жизни. — Идем к караванщикам.

Они вошли в поселение и арленсийка направилась к навесам, огражденным длинной жиденькой изгородью, за которой виделось много верблюдов и сложенные рядами грузы.

— Может продадут мне одежду и кошелек, дорожный мешок для тебя, — размышляла вслух арленсийка. — Или Кугору так не хочет расставаться со мной? Может хочешь служить мне? — скорее это была шутка. Стануэсса улыбнулась, взяв руку темнокожего и повернувшись к нему. И тут же сама себя поругала: «Зачем дразнить мужчин, тем более уже нацеленных на нее? Что за дурная и опасная привычка!».

— А ты сама хочешь, чтобы я служил тебе? — науриец с готовностью принял ее игру, тут же положив ей руку на талию и слегка притянув северянку к себе. — Скажи: да.

— Нет. Ты много себе позволяешь, — госпожа Диорич почувствовала себя неуютно. Три десятка пар глаз смотрел на них: караванщики, их охранники и прислужники, пожилая аютанка, хлопотавшая у костра, местные мальчишки. Прежде, чем Эриса выскользнула из его рук, их глаза встретились, и во взгляде бывшего невольника (теперь его можно было считать бывшим) стануэсса увидела то самое хищное пламя, которое когда-то беспокоило ее в глазах убитого Абдурхана. Даже вспомнилось ощущение от наглой ласки его рук, его пьянящая грубость.