Чтение онлайн

Его собеседник сдвинул белые брови, нахмурился и крепко задумался.

— И чего ж захотел зловредный выдрень? — так Сверестеня называл только Мирим Мальгер, остальные жители деревни не решались на подобную вольность.

— Чтоб помогла ему, когда попросит.

Реген помолчал немного и добавил с неохотой:

— И не прибегала к помощи ведуньства.

Серо-зеленые глаза деда Мальгера сузились, и на губах проступила зловещая улыбка. Он, как и Реген, знал больше остальных и понимал, чем может обернуться сделка со Сверестенем.

— Вот, значит, как?

— Прежде никто из них не брал подобного слова с Элинэи, — намекнул староста на остальную нечисть заколдованного леса.

Мальгер тяжело вздохнул и посмотрел на пробегающую рядом Элинэю. Знала ли она, что древний дед и безобразный староста не те, кем их считали все в округе?

— Раз Сверестень взял слово, значит вскорости попросит о помощи.

Реген кивнул умудренному старцу и произнес тихо-тихо, так, чтобы он один и мог его услышать:

— Нам надо помочь бедной девочке.

Мальгер повернул к нему голову, и глаза его, удивительно ясные для такого возраста, сверкнули.

— Ты не хуже меня знаешь, Реген, что подобное нельзя отменить. Данное нечисти слово не воротишь.

— Но Сверестень может потребовать слишком многого.

— Вот, когда потребует, тогда и подумаем, чем сможем помочь.

Разговор двух старцев неожиданно прервал порыв сильного ветра. Деревья, укрытые снегом, закачались. Зашумело в ветвях, и Элинэя, признав голос давней подруги-плакальницы, остановилась, не добежав немного до дразнившего ее Ригана. Она прислушалась к голосу ветра и побледнела. Затем кинулась к реке, не оборачиваясь вслед кричавшему ей мальчишке.

Сейчас она спешила к берегу Вязги, где дожидалась ее плакальница.

Неупокоенный дух девы стоял у самой границы занесенного снегом берега и скованной льдом реки — обители утопленниц, подобных той, которая теперь дожидалась Элинэи. Белая, как смерть, девушка тянула худые руки и вглядывалась вдаль. С длинной русой косой, босая и в простой льняной рубахе — именно такой ее и выловили из реки местные жители.

— Элинэя, — разомкнула иссини-белые губы речная дева.

— Зачем звала меня? — с трудом переводя дыхание, спросила ведунья.

Плакальница покачала головой, опечаленная и растерянная.

— Я узнала про дитя, — прошелестел ее тихий голос, и Элинэя застыла на месте. Недоброе предчувствие сковало сердце страхом.

— Про какое дитя?

— К ведьмам привели сироту.

Элинэя от этого известия вздрогнула, пошатнулась и едва не упала в снег.

— Девочка еще жива. Ведьмы как-будто ждут чего-то.

Элинэя кивнула плакальнице и попыталась взять себя в руки.

— Спасибо, что предупредила.

Она уже собралась бежать лесною тропой, но ее вновь остановил голос речной девы.

— Это не все, Элинэя. Ты должна знать, что эту девочку привел к ведьмам Сверестень.

«Ты должна знать, что эту девочку привел к ведьмам Сверестень», — голос подруги-плакальницы отзывался в мыслях Элинэи глухой болью.

«Каков же нечистый!» — зло думала она, пока бежала.

Да, лесной дух часто устраивал «шутки» со смертными. Заводил людей в глухой лес, пугал, создавая миражи и плутая тропинки. Но «играл» он таким образом только со взрослыми. Детей же, насколько она знала, он никогда не трогал. А ведь мать Элинэи, покуда была жива, предупреждала о его несносном нраве и советовала быть осторожной со Сверестенем. Да и со всей лесной нечистью без исключения.

Хелена, так звали родительницу Элинэи, часто рассказывала о непостоянстве обитателей Сумеречного леса. Сегодня они твои друзья, а завтра — враги.

Элинэя внимала словам матери, запоминала все, о чем она говорила, и с годами научилась быть осторожной в общении с нечистью. Соседи, как-никак. А с соседями, известное дело, враждовать не следовало. Вот Элинэя и не враждовала. Жила в мире и согласии, приглашала в свой дом и сажала за стол.

— Нечисть остается нечистью, — однажды заговорила об обитателях леса Хелена, — с духа не смыть едкой слизи, а Сверестеню не обрести бессмертной души.

Элинэя внимательно слушала родительницу и хмурилась.

— Выходит, Сверестень мне не друг? — печально спрашивала девочка.

— Не друг, — отвечала Хелена и гладила по длинным мягким волосам, с любовью глядя на единственное чадо.

Сидели они, мать и дочь, схожие добрым сердцем и сильным даром, на лавке близ печи, грелись и говорили о нечисти.

— Но отчего же, матушка? — вопрошала Элинэя. — Ведь со Сверестенем мы часто играем. И он никогда меня не обижает. А вчера, вон, мы зайцу помогли и не позволили лисице выследить его.

Хелена на это улыбалась и качала головой.

— Запомни доченька, Сверестеню чужды добрые дела. Он делает лишь то, что посчитает нужным.

— Как это?

— Ему нет никакого дела до других, — терпеливо поясняла Хелена, — вот, вчера вы помогли зайцу уйти от лисицы, а Сверестень сделал это не из добрых побуждений, а лишь потому, что ему захотелось так.

— Выходит, нечисть проказничает и делает только то, что вздумается?

— Да, доченька, все так.

— И лесные духи такие из-за того, что у них нет души? — неуверенно спрашивала Элинэя, и ее мама неопределенно кивала в ответ.

Что ж, в том, что у Сверестеня не было души, Элинэя не сомневалась. Сколько раз он поднимал метель и создавал миражи? Скольких смертных едва не загубил из-за одной только прихоти? И если бы не Элинэя, сколько душ сгинуло бы в лесу? И все же детей до этого дня он не трогал.

«Ты должна знать, что эту девочку привел к ведьмам Сверестень», — звучал в голове тихий голос плакальницы.

— Что ж, теперь я знаю, — сердито повторяла ведунья, пока бежала, — и не забуду.

Поскорей бы свидится со Сверестенем и задать ему хорошенькую трепку! Да только лес, как будто не пускал ее, не давал пройти к обители ведьм — Гиблой поляне. Деревья наступали с обеих сторон, тянули к Элинэе корявые руки-ветви, противно скрипели и пугали, напоминая чудовищ из старых легенд. Элинэя бежала, не разбирая дороги. Благо, ее вело чутье и страх опоздать.

В ушах набатом звенели слова подруги-плакальницы о невинной душе, которую могли сгубить три злые ведьмы.

«Коли правда то, что всегда говорила о вас моя матушка, — мысленно молилась богам ведунья, — тогда вы не допустите лиха и убережете ребенка!»

Но были ли боги всесильны в этой обители, на земле, пропитанной древней магией?

Сумеречный лес, как бы ни хорохорился лорд Кэрдан, внимал лишь голосу ведьм. Это на бумаге и словах он принадлежал лорду, а на деле — трем сестрам с Гиблой поляны. И если бы они пожелали, то Элинэя, творившая вокруг добро и оберегавшая смертных, уже давно бы сгинула.