Чтение онлайн

— Надо найти другой выход, — упорствует парочка представителей ВПК.

— Предлагайте, — соглашается председатель.

На ожидающие взгляды военнопромышленники угрюмо молчат.

— Алоиз, вы тоже обещали нам докладчика, — Гилберт глядит на Ремплинга, тот с кряхтением встаёт.

Возвращается он с Веклером. Кратко представляет его Коллегии как эксперта в астронавтике, шефа проекта «СкайДжамп».

— Добавлю, джентльмены, что Майкл лично знаком с Колчиным.

Последнее замечание вызывает оживление.

Веклер.

Только сейчас доходит, какое положение занимает Ремплинг и почему Брендон относится к нему с таким уважением. Непростой парень Алоиз, очень непростой.

— Итак, мистер Веклер, что вы нам расскажете?

— Постараюсь обрисовать сложившееся положение как можно полнее, — надо собраться, судя по намёкам Алоиза, здесь моё выступление весит больше, чем доклад в Конгрессе. — Скажу сразу, джентльмены: мы проиграли мир. Проиграли в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Как выиграть или хотя бы отыграться в более далёком будущем, вот о чём моя речь.

— А мы точно проиграли? Нельзя ли подробно? — председатель, видимо, выражает общее мнение, судя по реакции остальных.

Большую паузу мне не дадут, но немного подумать можно.

— Мистер Колчин в некотором роде наш ученик, — удаётся заинтриговать, пожилые, очень пожилые джентльмены переглядываются. — В политическом или, лучше сказать, в геополитическом смысле. Он прекрасно понял значение Луны, как единственного естественного шлюза в Солнечную систему. То, что мы давно знали. Как в своё время мы стремились взять под контроль Панамский канал или Малаккский пролив, так и он постарался взять Луну в свои руки. И надо смотреть реальности в глаза, джентльмены. В ближайшие лет десять — двадцать он на Луну никого не пустит. Именно потому, что прекрасно понимает её значение.

Молчание сгущается, становится тягостным.

— Ещё один момент. Я не зря сказал, что Колчин — наш ученик. Много размышлял, следил за ним. Он взял на вооружение негласный принцип, которым руководствовались США в последние десятилетия. Мы старались делать так, чтобы ни одна страна или группа стран не могла даже приблизиться к уровню, с которого сумела бы нам угрожать. Вы знаете, чем я занимаюсь. Так вот, вынужден вас огорчить: Колчин не позволит нам создать сверхтяжёлую орбитальную станцию, подобную русской.

— Получается, что ваш проект «СкайДжамп» не имеет смысла? — один из стариков глядит очень остро.

Опасный момент, очень опасный. У русских есть поговорка «рубить сук, на котором сидишь». Как бы мне в такое положение не попасть.

— В «СкайДжампе» целый набор смыслов. Мы не должны отставать в космических технологиях. Нам не позволят сделать сверхтяжёлую станцию? Сделаем тяжёлую, на полтора-два десятка астронавтов. Уходить с орбиты нельзя. Удешевление запусков и увеличение полезной нагрузки, выводимой на орбиту, тоже важный фактор.

— Что ты имеешь виду под будущими перспективами? — это Гилберт интересуется.

— Россия не сможет в одиночку осваивать Солнечную систему. Это просто невозможно. Поэтому лет через двадцать великие державы начнут делить её на зоны влияния. Надо готовиться к этому. Пусть у нас не будет Луны, но мы можем взять под контроль Ганимед, Цереру или Европу. То есть какие-то большие и перспективные объекты. Наложить лапу сразу на всё у России не получится. Мы должны готовиться к большому разделу огромного пространства с гигантскими ресурсами.

Приходится давать короткую справку о составе Солнечной системы. Непонятно из чего, но складывается впечатление, что собрание патриархов присматривается к будущему ТВД. Восхищает мужество этих парней. Они продолжают строить свою игру, несмотря на придавливающее чувство тяжелейшего поражения. И они правы, большая игра никогда не заканчивается.

12 июня, вторник, время 12:10.

Тот же особняк, малая столовая.

— Можешь гордиться, Майк, — Брендон примеряется к лобстеру. — Меня вот никто на беседу не приглашал.

— Не суетись, Джим, — Алоиз, как и Веклер, предпочёл креветок. — Всегда лучше выслушивать реально работающих экспертов, чем их начальников.

— Я горжусь, Джеймс, — Веклер не стал позволять себе короткую форму имени.

— Скажи, Майк, а ты сможешь достигнуть уровня русских? — Алоиз глядит испытующе.

— Ты о характеристиках запуска? — получив подтверждение, Веклер поясняет: — Не знаю. Хотя бы по причине того, что мы не знаем, какова у Колчина полезная нагрузка. Он очень скрытный мальчик. Могу предполагать, что заметно больше десяти. У меня встречный вопрос, Алоиз. Мы сумели выцарапать у русских секрет гиперзвука?

— Даже не знаю, что сказать, Майк, — Ремплинг замирает на секунду в задумчивости. — Что-то сумели разнюхать, но пока наши инженеры проверяют. Исходи из того, что гиперзвука у тебя не будет.

— Да несильно он и нужен, — отмахивается Веклер. — Мы знаем, по какому пути пошёл Колчин, и пойдём в ту же сторону. Будем забирать воздух из атмосферы, смешивать с чистым кислородом и запускать в камеру сгорания. Процентов двадцать азота в окислителе сыграют роль балласта. Наши инженеры говорят, что от этого даже польза какая-то есть. Это позволит нам заметно сократить объём кислорода и облегчить ракету-носитель.

Собеседники кивают. Общее тягостное ощущение стратегического проигрыша заметно развеивается. Ещё ничего не потеряно.

— У нас есть небольшое преимущество перед русскими. Они запускают примерно с уровня моря, а мы — с высоты почти две тысячи метров. Более разрежённый воздух, меньше сопротивление. Ещё плюс: мы южнее, ближе к экватору. Так что, я думаю, мы сможем добиться десяти процентов полезной нагрузки. Пусть мы не догоним русских, но всё равно это серьёзный скачок вперёд.

Далее содержательный разговор прекращается, обеду следует уделить время.

— Меня беспокоит одна очень неприятная мысль, джентльмены, — к горькому кофе Веклер решает добавить горькую правду. — Если я прав, что Колчин геополитике учился у нас, то он должен нанести ракетный удар по «СкайДжампу»…

Ремплинг и Брендон переглядываются. Вид у них слегка ошарашенный, как после удара по голове мягкой, но тяжёлой подушкой.

— Ведь именно так поступили бы мы, — заключает Веклер.

— Сукин сын! — вырывается из уст Ремплинга.

Собеседники смотрят сочувственно, но до них не сразу доходит, что Алоиз глядит на телевизор. Он прибавляет звук, и почти неслышное бормотание становится доступным для слуха.