Чтение онлайн

— Эта комната моя будет? — Алёнка ещё хмурится, но конструктивный диалог уже поддерживает. — Которая меньше?

— Она меньше всего в полтора раза, но ты же одна будешь, а их двое. Так что на тебя одну всё равно места больше. К тому же ты в одиночку станешь жить, вся комната только твоя.

Дочка утешается. Но Миша находит способ подсыпать ей перцу:

— А если мама ещё девочку родит, то её к тебе подселим, — и хихикает, подлец.

Гришанька ему тут же подхихикивает. Не, я сдохну с них!

Алёнка раскрывает рот для возмущённого крика. Останавливаю жестом:

— Во-первых, сначала она с мамой будет жить. Года два точно…

— А если братика родит, то к вам заселят, — Алёнка показывает брату язык.

От её ехидства тот аж бледнеет.

Не, я щас ползать от смеха начну…

— Ничего такого не случится. Когда маленький, если это будет он, подрастёт, тебя, Миш, наверх определим. Там места много, у тебя шикарное обиталище получится. Самое лучшее.

Алёнка немедленно надувает губы.

— Зато у тебя сейчас самое шикарное, — нахожу утешительные резоны.

— Если девочка родится, то большая комната, Алён, тебе с сестрой. А Гришку в маленькую. Если брат случится, то он с Гришей в большой заживёт, а ты в своей останешься.

— Тогда пусть лучше братик родится, — высказывается Алёнка.

— Это ты зря. Тебе с сестрой веселее будет. Вас станет двое. Видишь, как Гриша всё время за Мишу? А ты — одна.

Короче, всё постепенно устаканивается. Когда выхожу, Басимы не обнаруживаю. Ни в доме, ни в саду.

Время 17:10.

Недооценил я Басиму и родное село. Конечно, удивительно даже с учётом мобильных телефонов. Хотя, полагаю, и в прошлом веке получилось бы то же самое. С сарафанным радио не сравнится даже интернет.

Мы топаем в мастерские моих ребят всей компанией. Гришанька оседлал меня, старших детей ведут за руки мои Анжелы. А за нами толпа разновозрастной мелюзги в пару десятков голов. Со всех сторон стоят бабы и пенсионеры, расстреливают нас жгучими взглядами. Приближаться опасаются. Попробовала одна, Грета остановила её ласковым взглядом и рукой, готовой расстегнуть кобуру.

Зато детишки мои блаженствуют, не идут, а шествуют, бросая на всех встречных и поперечных заносчивые взгляды.

Навстречу попадается старикан, сопровождаемый мелкой шавкой. Манеры у подобных собачонок мерзкие, вот и эта принялась облаивать и пытаться укусить за ногу. Фрида мгновенно, под всеобщий вздох многочисленных свидетелей, выхватывает глок.

— Деда Петя, убери жучку! — раздаётся отчаянный вопль сзади.

Чуть ли не спящий на ходу старикан просыпается. Начинает орать и отгонять свою моську. Та с видом «эх, не дают разорвать всех врагов на части!» отбегает. Живости ей и хозяину придаёт внимательно следящий за собачкой пистолетный ствол.

Далее публика с благоговением наблюдает, как Фрида разряжает глок и прячет в кобуру. Кто-то крестится.

Когда приходим на место, там всего три человека, из которых хорошо знаю только Пашу. Он из центровых — бывших центровых, сейчас мы не делимся — замкомандира третьего взвода, которым железной рукой правит Борис. Паша заболел техникой, занимается изготовлением и ремонтом карет и лошадиной амуниции.

Нас окружают со всех сторон. Мой искин отказывается понимать, как троим парням удаётся окружить нас, шестерых. Засыпают приветственными криками, рукопожатиями и хлопаньями по плечу. Еле успеваю сказать Анжелам, что это друзья. Во избежание.

— Классные девчонки! — Паша глядит на Анжел восторженно. — У нас в Березняках таких нет.

Переглядываемся и начинаем веселиться. Золотоволосая Фрида и тёмно-рыжая Грета вежливо улыбаются. Надо же! Сидят тут и не знают, о чём всё село уже гудит.

Малолюдность быстро кончается. Вернувшиеся пастухи мчатся в мастерские прямо на конях. Все остальные после рабочего дня тоже сразу сюда. Помещение быстро наполняется народом. Пока забеспокоившийся Паша не выпроваживает всех на улицу:

— А то ходят тут всякие, а я потом шурупов и болтов не досчитываюсь.

Знающие жизнь сразу угадают, о чём первым делом заныли все парни. Пострелять, конечно. Из настоящего боевого оружия. Если служившие в армии ведут себя сдержанно, то остальные буквально стонут от вожделения.

— Не сейчас, — рушу их надежды. — У меня с собой нет столько обойм. И пострелять могу дать только командирам. Раза по два. Боезапас нерезиновый. И стрельбище надо организовать где-нибудь в сторонке.

22 июня, пятница, время 14:50.

Березняки, окрестности села.

Обустроить временное стрельбище несложно. Выбрали место напротив двух сходящихся холмов. У места стрельбы ставим верхний щит, несколько досок на шестах в виде транспаранта. Для того, чтобы шальная пуля не ушла поверх холмов. Опорные шесты на растяжках, чтобы не падали.

Пуля из стечкина, может, и пробьёт доску-пятидесятку, но убойную силу при этом точно потеряет. Само собой, за холмами конное оцепление, случайный грибник на них не выйдет.

Перед огневым рубежом три «столика» — чистые куски материи — на которых ребята учатся разбирать, собирать и чистить оружие. Два глока и мой стечкин. У моих девочек есть второй глок, так что безопасность остаётся на уровне. Стрельба по-македонски актуальна только при массированной атаке, вероятность которой слабо отличается от нуля.

Я ничем не занимаюсь. Занятия с глоками ведут Анжелы, со стечкиным — Валера. А мы с Виталиком сидим поодаль на пригорочке и наслаждаемся неспешной беседой.

— В принципе, у нас всё хорошо, — командир первого взвода рассудителен и обстоятелен. — Работаем, концы с концами сводим. Но знаешь…

— Резервов нет? — помогаю найти слова и, судя по реакции, удачно.

— Точно! — радуется Виталий. — Всё нормально с деньгами, но серьёзных вложений делать не можем. Остаётся совсем немножко и быстро расходится.

— На самом деле у вас есть ресурсы и очень неплохие. Например, трудовые. Вы запросто можете мобилизовать несколько десятков пар рук на что-то. Конная тяга у вас в руках. Организация с хорошей дисциплиной. Это всё ресурсы, зря ты на финансах замыкаешься.

Виталий задумчиво жуёт травинку. Непроизвольно оцениваю парня. Заметно возмужал, матёрый мужчина стал. Крепкая стать, сильные руки, уверенный взгляд.

— Ты прав, наверное. Только без денег всё равно мало что сделаешь.

— Не имей сто рублей, — замечаю философски. — Вам ничего не мешает сложиться, если проект заманчивый. Только на берегу надо договориться, на что каждый участник может рассчитывать. А то как только доходит дело до делёжки пирога, так сразу и начинается вонь до небес.