Чтение онлайн

— Завидую вам, — вдруг заявляет Верочка. — На Байконур уезжаете. Начинаю жалеть, что в своё время решила в Москве остаться.

— В Москве не так уж плохо жить, — улыбается Наталья.

— Неплохо, — вздыхает будущая хозяйка моей квартиры. — Только Байконур сейчас — центр самых главных событий. Столица мира.

10 июля, вторник, время 14:10 (мск).

Космоплан «Тайфун», Атлантика.

— Эдита, давай хоть разок попьём кофею вместе? — первый пилот ласково и уверенно кладёт руку на коленку потрясающе красивой девушки, второму пилоту.

Получив в ответ дежурно приветливую улыбку, не разочаровывается. Подмигивает и уходит. Настоящий плейбой, неунывающий и не сдающийся. Только при мне раза три заигрывал с Эдитой, не пропуская и штурмана Эльзу. Облик у него соответствующий. Рослый, на пару сантиметров выше ста восьмидесяти, русоволосый блондин с серыми глазами, гибельными для девичьих сердец. Многоопытный казанова, весь арсенал охмурения которого неожиданно дал тотальный сбой. Море обаяния блестящего молодого человека не в силах затопить моих девочек.

Немало удовольствия доставляют такие сцены. С таким же успехом Саша Окулич мог попытаться соблазнить мраморную статую. Или даже большим. Говорят, у Пигмалиона это получилось.

Цель, конечно, не в том, чтобы забавляться реакцией окружающих на наших девчонок. Это так, побочный эффект. Смысл в сохранении тайны. А ещё у девчонок формируется блок паттернов межгендерного общения. Пока обходятся дежурными улыбками, но ребята Пескова наверняка что-нибудь придумают. Подозреваю, с наслаждением.

Саша в процессе своих ритуальных танцев вокруг Эдиты становится похожим на слепого глухаря. Не замечает воткнутого кабеля в запястье девушки. Подключение к системам корабля скрытое, конечно. Через подлокотник кресла. Но если задаться целью, можно заметить странности. Вот еще причина не останавливать Сизифов труд дон Жуана. Пусть себе токует, крепче спать будет.

— Эдита, посадку отследи с максимальным вниманием.

Девушка слегка кивает. Приказ излишний, андроиды и так проинструктированы, для того летают с Окуличем почти полгода. Перенимают опыт. Но ничего, много не мало. Дублирование приказа усиливает его. Так у них заложено.

Отхожу в зону отдыха. Тоже не помешает кофе попить.

— Подумываю продлить с вами контракт, — безмятежно заявляет Окулич, глядя на меня ясными глазами. — Только вам надо гонорар повысить. Процентов на двадцать.

— Мы и так тебе полмиллиона в месяц платим. В три раза больше, чем у меня, — наливаю густой и чёрный напиток в маленькую чашку.

— Так ведь есть за что, — парень абсолютно не смущается. — Платить надо тому, кто везёт. Манагеры и не должны много получать. А то взяли моду…

— Справедливо, — соглашаюсь и закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на вкусе напитка.

Горячая струйка пронизывает меня насквозь. Открываю глаза и легонько хлопаю по стенке:

— Только я — не манагер. Я тот, кто сконструировал этот аппарат. Не я один, конечно, врать не буду, но я — тот самый Главный Конструктор.

— Вроде Королёва? — парень улыбается с еле уловимой насмешкой.

— Королёв — наша история, икона и легенда, — снова соглашаюсь. — Но между нами, мальчиками, говоря…

Наклоняюсь к нему и перехожу на шёпот:

— В сравнении со мной он мелко плавал.

Возвращаюсь в прежнее положение и к своему кофе. Делаю пальцем заговорщицкое «тс-с-с»:

— Только это между нами.

Парень слегка шалеет. Чувствую, как шарики в его голове начинают лихорадочно крутиться. Возразить не может. Первый орбитальный полёт, первая женщина в космосе, первый выход в открытый космос, за Сергеем Павловичем целый ряд эпохальных достижений. Но высадка на Луну и начало её уверенной колонизации — следующая ступень экспансии в космос. Реализация мечты того же Королёва. Даже не упоминая «Обь».

Смотрю на экран, показывающий светящейся точкой наше местоположение на карте западного полушария. Приближаемся к Малым Антильским островам. Наш космоплан своей аномально высокой скоростью рушит все шаблоны. Обычно, когда самолёты летят на запад, они отстают от вращения Земли. Поэтому могут по местному времени прилететь на два-три часа позже вылета, проведя в полёте шесть-семь часов. С нами не так. Скорость такая бешеная, что пришлось вылетать после обеда, чтобы прибыть на Кубу утром.

В процессе экспериментов и продумывания конструкции «Тайфуна» мы отказались от водорода. С огромной болью в сердце. Ах, если б исхитриться в кубометр запрессовать не восемьдесят килограмм водорода (жидкого), а восемьсот! Но, лорды! Как это сделать?!

Как обычно, нашли промежуточное решение. Используем авиационный керосин, но не просто так. Загоняем в него под давлением наш любимый водород. Он неохотно там приживается, но под высоким давлением и при низкой температуре становится сговорчивее. Слегка и при не слишком низкой температуре, ведь керосин замерзает и густеет при сорока — сорока пяти градусах ниже нуля.

Удалось увеличить массовое содержание водорода до нескольких процентов. Химики нам в помощь синтезировали присадки, способствующие растворению энергоёмкого газа. По результату теперь наш обогащённый керосин даёт теплоту сгорания на тридцать процентов больше обычного. Не бог весть что, но копейка рубль бережёт, а тридцать копеек — тем более. Кстати говоря, один из наших технологических секретов.

И вот результат: без помощи «стаканов», только на собственной тяге «Тайфун» может выступать в роли сверхскоростного самолёта. Три Маха — это серьёзно. На языке привычной терминологии — три с половиной тысячи километров в час.

— Вы всё-таки готовьтесь, Виктор Александрович, — Окулич добивает свой кофе раньше меня. — На прежний уровень вознаграждения я не согласен. Пилотирование настолько уникальных аппаратов требует элитных специалистов.

— Не очень-то тебя понимаю, Саша. Я, по-твоему, не уникальный специалист?

— Хозяин — барин, — пожимает небрежно плечами. — Разве не можете назначить себе зарплату, какую хотите? Да не поверю никогда.

— Не могу, — даю разъяснение в ответ на скепсис. — Законы управления большими коллективами не дают. Есть максимально допустимая разница между самой низкой и самой высокой зарплатой в любой корпорации. И я даже приближаться к этому пределу не хочу. А лично ты, Саша, его уже пересёк.

Наш записной плейбой хмыкает и закругляет беседу. И то, посадка скоро. Для любого пилота ответственейший и сложный манёвр.