Чтение онлайн

— Может, ты слишком жёстко? — неуверенность жену не покидает.

— Это диалог, Света! Я ей твёрдо дал понять, что если она балуется, значит, есть не хочет. Именно так надо воспринимать мои замечания. Она продолжила, я среагировал, как обещал, и убрал её из-за стола. А бессвязных криков мы не понимаем. Если ты не хочешь, чтобы дочка общалась с тобой на языке истерик и воплей, ты не должна этот язык понимать. Ферштеен?

Рёв тем временем нарастает. Достигает максимума и устойчиво на нём держится. Мы стоически неторопливо завершаем обед. Выходить из кухни Свете запрещаю. У меня лучше получится.

— Ты возьми за правило, Свет. Как только у неё истерика, сразу убегай от неё. Сваливай на меня или Диту. Тогда она быстро усвоит, что истерику ты истолковываешь, как жёсткое требование уйти.

Сам я справлюсь с криками быстро и легко. Подумаешь, бином Ньютона.

Сажусь на корточки перед диваном, дожидаюсь паузы. Воздух же нужно для очередного вопля набрать. Без этого никак. И тоже начинаю вопить. Одновременно с ней. От неожиданности Дашутка замолкает и таращится на меня. Следующую серию заводит уже не на такой высокой ноте. Присоединяюсь, поём дуэтом.

Снова замолкает и таращится. Делаю ей бе-бе-бе и корчу гнусные рожи.

Короче говоря, не проходит пяти минут, как она присоединяется к моему весёлому смеху. Дети физически не могут плакать, когда рядом кто-то искренне веселится. Они очень восприимчивы к настроению окружающих.

Единственно, ради чего пришлось напрягаться — Свете, не мне, — выдержать характер и не кормить ребёнка до ужина. То есть до полдника, маленькие дети едят чаще.

14:10, гравильно-печатная мастерская

— И когда вся технология будет готова, Борис Михайлович?

Елистратов пожимает плечами. Это наш главный артефактор, ведущий специалист по изготовлению матриц печати монет и купюр, шеф основного производства. Со своим моноклем на лбу часовщика напоминает. Отдалённо, потому что под его монокль замаскирован мощный микроскоп. Мастер сухощавый и лысоватый, чего под беретом не видно. В мастерской стерильная чистота, ни один волосок не должен упасть куда не надо.

— С монетами мы закончили. С купюрами — как скажете. Кое-какие пожелания пока невыполнимы, но можно остановиться на достигнутом.

С проблемами ознакомлен. Основа материала для денег — аналог золотого паутинного шёлка. Японцы всё-таки сумели синтезировать природный материал, наши пошли по другому пути. Всё, как мы любим: асимметричный ответ. Кое-кто, не будем показывать пальцем, хотя это были российские химики, обнаружили скрытое сходство паутины с углеродными нанотрубками. Отсюда и сплясали. Сам не знал — аналитический отдел, взращённый Песковым, обнаружил открытие этого чудесного полимера.

Прекрасные ТТХ у аналога паутины, но всё радужным не бывает. Очень редкие виды красок для неё пригодны. Микрочастицы никак не хотят прилипать к паутине. Нулевая адгезия. Вот сейчас эта проблема и решается.

Буду ждать, когда барьер преодолеют. Уж больно привлекательные характеристики у материала. Выдерживает пять тысяч сгибов — сможет и больше, но терпения дальше не хватило испытывать — и не рвётся. Температуру держит до двухсот градусов легко, кратковременно — до трёхсот. Водяные знаки формируются утолщениями, которых довольно просто добиться. Легко вбирает и умеренно выделяет антисептик.

Поэтому и выношу вердикт:

— Останавливаться на достигнутом не будем. Возможно, удастся сделать трёхслойную. На полимерную основу накладывать ещё два слоя с обеих сторон. Пусть их свойства будут уступать, зато краску хорошо удержат.

Мы не стали изобретать велосипед и номиналы монет и купюр скопировали с советских денег. Даже наш дизайн их отдалённо напоминает. Только доминирования портрета Ленина нет. Кроме Владимира Ильича на червонце есть Че Гевара, Фидель Кастро, Циолковский, Королёв, Гагарин. На монетах портретов нет, кроме коллекционных образцов, которые могут быть какими угодно.

Кроме традиционных методов защиты в купюры, начиная от червонца и выше, будет внедряться микрочип. Тоже на гибкой полимерной основе. Предполагается, что наш банк купюру примет и заменит на новую, даже если в результате катаклизмов от неё останется один этот микрочип. Валюта Луны будет очень дорогой, поэтому защита нужна многослойная и труднопреодолимая даже для высокоразвитых государств.

— Что с чековой книжкой?

Елистратов приободряется. По одной этой реакции можно понять, что всё в порядке.

Мы идём тем же путём, что проходил ввод евро. Сначала безнал, наличность ввели много позже. Всё правильно, её накопить надо, производство должно быть отлажено.

Чековая книжка тоже очень непростая. Без хозяина она не откроется, есть возможности её быстрого уничтожения и подачи сигнала в банк о насильственной выдачи чека. Не терпится заиметь такую и ходить, как Мистер-Твистер.

6 июля, пятница, время 17:40.

Москва, ул. Воронцовская, квартира Тихомирова.

— Вот таким образом всё устроено, — откидываюсь от монитора.

Наслаждаюсь впечатлением, произведённым на Верочку. Казалось бы, что такого? Видеокамеры, датчики движения, сброс видео в облако или по указанному адресу в сети — всё это давно известно.

Моё собственноручное ноу-хау — личная охранная система в квартире. Все видеодатчики замаскированы. Их можно обнаружить, но надо постараться. Поначалу столкнулся с проблемой перерасхода электроэнергии. Компьютер следовало держать включённым постоянно, на него всё завязано. Но эта проблема — не проблема. Ещё один управляющий узел, который включает компьютер по сигналу от датчиков движения. После этого мощность потребления упала до нескольких ватт.

— Есть одна уязвимость, которую я пока не обошёл. Не успел. Если отключить электричество, то система работает в усечённом состоянии. Идёт только тревожная эсэмэска на указанный номер, видеокамеры работают в автономном режиме с записью в собственные накопители. Но их хватает на час, так что…

— Всё равно здорово, — восхищается Верочка. — И ты мне всё это отдаёшь?

— Слишком сильная привязка к месту. Ещё мне тупо лень демонтировать, упаковывать и везти всё на Байконур. С риском разбить компьютер по дороге.

— Тем более там своя система охраны, — кивает Верочка. — Не хуже, чем в элитных ЖК.

Далее объясняю, как пользоваться:

— Запускаешь вот эту программу, — навожу курсор на незаметный файл и уступаю место.

Вера берёт всё в свои руки, ссылаясь на то, что моторная память — самая надёжная. Хм-м, она права. Записывает себя, лицо и голос. Когда программа требует парольную фразу, я выхожу и увлекаю за собой Наташу, которая с огромным любопытством наблюдает за нами.

Сидим на кухне, пьём кофе с круассанами и бисквитами. Сегодня позволил себе доставку.