Чтение онлайн

— Сначала здравствуй, Таша, — голос Колчина спокоен, но становится почему-то неуютно.

— Привет, Вить.

— А дальше сразу вопрос: ты не переутомилась? — ответа он не ждёт. — Как вернёшься, сразу в отпуск пойдёшь, за оба года сразу. А то я смотрю, ты забываешь отдыхать. И это уже сказывается.

— Вить, ты не мог бы по делу?

— Могу, если сама не догоняешь. Ты принцип постепенности задумала отменить? Куда ты коней гонишь?

— Ещё теплее нельзя ли?

— Запусти «Фаэтон» на доставку челнока к Луне. После возвращения разбери весь полёт по косточкам. Привлеки в помощь, кого хочешь. По результатам поймём, отправлять «Фаэтон» в дальнюю дорогу или стоит ещё его к Луне погонять. Пока.

Он отключается, обижаться нет смысла, хотя всё равно обидно. Вдвойне, потому что натурально сама виновата. Затупила на ровном месте. На обрыв разговора тоже не посетуешь. «Обь» не так много времени находится в прямой видимости Байконура.

12 октября, пятница, время 17:30.

Байконур, жилой комплекс, квартира Колчина.

— Виктор Александрович, с вами хотят говорить из Вашингтона.

Красивый баритон у дежурного диспетчера. Если к нему прилагается и внешность, то от девчонок парню придётся держать жёсткую оборону.

Несколько дней как амеры зашевелились. После обнародования результатов работы международной комиссии, которая подтвердила и без того ясное. Ракетную атаку китайского побережья предприняли ВМС США. Обломки «томагавков», подводные съёмки затопленных подлодок, оперативная съёмка из космоса с нашей стороны. И не только с «Оби», у России и Китая тоже есть глаза на орбите.

Американская администрация упорно отмалчивалась, пока агентство «Синьхуа» не опубликовало статью с требованием двухсот миллиардов долларов в счёт возмещения ущерба. СМИ по всему миру подняли шум, американские — вой.

Прямого канала связи у меня с Вашингтоном нет, зато есть у Москвы. Вот через нашу столицу и будем беседовать. Вчера тоже звонили, но не сложилось. Поговорить рвался один из директоров Бюро, входящих в госдеп, но с мелкими клерками я общаться не собираюсь. Затребовал госсекретаря или президента и оборвал связь. Это не проявление снобизма, а важный вопрос соответствия уровней переговаривающихся сторон. По сути, я имел полное право оскорбиться, когда со мной послали договариваться чиновника среднего пошиба.

— Доб’ое ут’о, мисте' Колчин, — меня приветствуют на русском, но с диким акцентом.

— Hello. Speak English, it’s more convenient for me (говорите по-английски, мне так удобнее).

Какие-то они совсем тугоплавкие. Глава госдепа, аналог министра иностранных дел, самым главным языком планеты не владеет. И доброго утра мне желает, идиот. О часовых поясах тоже ничего не слышал? Это у них девятый час утра, у нас уже вечер.

— Представьтесь, пожалуйста, — если снова помощник ассистента, то разговор также не состоится.

— Эдвард Моррис, госсекретарь.

О, какая честь!

— Слушаю вас, мистер Моррис.

Ожидаемо американцам страшно не понравилась сумма претензий. Кто бы сомневался? Хорошо хоть сам факт нападения не оспаривают. С другой стороны, кто их слушать станет? Точно не тот, кто окончательное решение примет. За себя я ведь точно могу сказать.

Долго выбирали место для переговоров. Моррис наотрез отказался от китайской территории, я не менее жёстко от американской. Предварительно сошлись на российской. Договариваться с Москвой свалил на него.

— Тогда с Пекином вы, мистер Колчин, — хитромудрый госсекретарь не остаётся в долгу.

Оснований для отказа не вижу. Мне действительно легче.

— Если они на предложение из Москвы начнут артачиться, тогда подключусь.

Беседа протекала более-менее продуктивно, но прервалась на высокой ноте, как сорванный голос певца, выскочившего за пределы своего диапазона.

— Соединённые Штаты не имеют таких средств, чтобы удовлетворить явно чрезмерные запросы китайской стороны, — тяжеловесный аргумент и не менее тяжеловесная формулировка.

— Китай при посредничестве Луны может согласиться на другие формы компенсации, — и невозмутимо продолжаю: — Например, вы можете вернуть Аляску России, а та, в свою очередь, возьмёт на себя выплату вашего долга.

В трубке повисает мёртвая тишина, которую прерывает невнятное бормотание о том, что США внимательно изучат все возможности. Затем быстрое прощание, и вот я остаюсь один на один с тоскливыми гудками.

— Поставил на место проклятых пиндосов? — сладким голоском вопрошает Света, обнимая за шею мягкими благоухающими руками.

Она пародирует гуляющее в нашей среде устойчивое словосочетание. Особенно в армейской среде. Очень редко когда можно услышать по одиночке слова «пиндос» и «проклятый». Не пора ли ввести новое укороченное — пропиндос, например? Или прокляндос? Если уж они так намертво склеились?

— Пойдём ужинать.

12 октября, пятница, время 10:10 (мск).

База «Секунда», стартовый тоннель, выход.

Овчинников.

Стоим на краю крутого склона в зеве тоннеля. Любуемся видами. Ловлю себя на том, что воспринимаю Луну целиком как личную собственность. Это мой пейзаж, мои горы, это всё моё!

Ну то есть наше, конечно. Я же не один. И как бы представитель всего человечества. Но человечество далеко, а мы-то здесь! И мы совершили очередное огромное дело. Тоннель пробит!

— Красиво здесь, — высказывается Кеша Поливанов.

Соглашаюсь. Хотя, положа руку на сердце, такие пейзажи здесь на каждом шагу.

Разобранного на части «камнееда» — так ребята обзывают горнопроходческий комплекс — ещё вывозят, но пройти уже можно. И даже не по всей длине пешком. Хотя и пять километров — не расстояние. Ребята иногда веселятся, пользуясь пониженной силой тяжести, пробуют бегать по тоннелю по спирали. Разгоняются, забирают в сторону, плавно взбегают на потолок, оттуда вниз и дальше. Сначала не получалось, кто-то чуть шлем не разбил, пока не поняли, что надо со старта высокую скорость включать. Тогда центробежная сила обеспечивает давление на опору и хорошее сцепление.

Запрещал эти эквилибристические упражнения. И все делали вид, что подчиняются. Затем разрешил, но только в тех местах, где уже проложена сама труба. И на шлем защитные каски из толстой резины. Модификация принципа «если не можешь запретить — возглавь» до «если не получается запретить — обеспечь безопасность».

Налюбовавшись, неторопливо возвращаемся назад. Метрах в пятидесяти стоит наша тачанка. Ездить на Луне по ровной дороге всё-таки намного легче, чем ходить. Чует моё сердце, по возвращении на Землю появятся проблемы с походкой.