Чтение онлайн

– Ну как я могу забыть?! Однако твой голос, Танечка… как бы это половчей выразиться, ввел меня в смущение. Я подумал – ты не одна. Оттого и сердишься.

– Ничего я не сержусь, – уже совсем нормальным голосом ответила она. – Ну ладно, что с тобой поделаешь? Раз уж разбудил, приезжай. Попробую сделать вечеринку приятной. – И громко зевнула.

– А мне ехать нет необходимости, Танечка, – засмеялся Гордеев. – Я у тебя под окнами стою. И даже наблюдаю профиль твоей головки на оконной шторе.

– Не ври! – засмеялась и она. – Я с тобой из коридора разговариваю. Тень он увидел, ишь ты! Жулик ты мелкий, господин адвокат! Ну поднимайся, я открываю.

– Тань, одно слово. А что, если не я к тебе, а ты – ко мне, а? У меня есть причина, честное слово. И хорошая.

– Эва! Надо обмозговать… Да и не одета я.

– А вот это как раз совсем лишнее – одежда там какая-то! Она сразу располагает к серьезным беседам, салонным «позвольте вас» или «звыняйте, дамочка». Тебе это надо?

– Ха-ха! – серьезно сказала она. – Вопрос с вами ясен. Жди, я сейчас выйду. У тебя хоть выпить чего есть?

– Исключительно для тебя. Я – человек простой, крестьянский сын, водочку уважаю. Под луковицу с солью и черный хлебушек. Так что не беспокойся. Да ведь и купим что-нибудь по дороге, ага?

– Ох, хитер мужик! Ну до чего ж хитер! И опасен! Бегу.

Через минуту она уже втискивалась в старый «жигуленок» Гордеева. Уселась, огляделась и засмеялась:

– Целый век не ездила в таком экипаже!

– Ну да, – сделал вид, что обиделся, Юрий Петрович, – вы ж все больше на «мерседесах» да «линкольнах». Я и говорю, куда тут нам с мужицким-то рылом?

– Ничего, и такое подойдет! – и потянулась к нему с поцелуем.

Процесс встречи затягивался. Татьяна все никак не желала отрываться от губ Гордеева и была совсем не против его рук, которые с достаточно жаркой требовательностью исследовали ее напрягшееся сочное тело.

– Ух ты, – прошептала она наконец, – боюсь, милый, тебе придется сегодня выжать из своего «старичка» последние его силы.

– Ты о ком? – хмыкнул он.

– Я-то про «жигуленок», а вот про кого ты, хулиган? Так что давай-ка не шибко рассуждай, а гони что есть мочи! Не то пожалеешь.

– Мы не подведем, – пообещал Гордеев.

– Запомню. И еще будет одна просьба.

– Выполню любую. И немедленно. Даже в машине.

– У-у! Какой ты славный! Выключи свою мобилу, если у тебя таковая с собой.

– Всегда с собой, а в чем дело? Не хочешь, чтобы нас прервали в самый ответственный момент? Танюшка, а ведь у нас с тобой не было ничего такого, что могло бы вот так взять и кинуть в объятия друг другу.

– Это как посмотреть… Я все ждала, когда ты позвонишь. А ты наверняка в это время думал об Алене. Разве не так?

– Да при чем здесь она? Просто она ну как бы одна из тех людей, кто поручил мне дело Рогожина. Не больше. Но мобильник-то при чем?

– Я скажу. Ее папашка – серьезный человек. Неважно, кто он такой. Так вот он говорил как-то Алене, что по включенному мобильнику может достать любого человека. А при острой нужде даже прослушать, о чем тот треплется у себя дома. Не по телефону, а просто так. С приятелем, с бабой, понимаешь?

– Во до чего техника дошла! – восхитился Гордеев. – Нет слов!

Он тут же достал трубку и отключил ее.

– Другое дело, – успокоенно произнесла Татьяна. – Теперь я хоть отчасти могу быть спокойна…

– Достают?

Она внимательно посмотрела на него, но не ответила, а положила его ладонь, сжимавшую ее коленку, на рычаг переключения скоростей.

– Вот так будет лучше. Поехали, милый. Успеем еще наговориться. Ты ведь этого хотел?

– Танечка! – воскликнул Гордеев. – Я, кажется, не просто влюблен в тебя, но еще и глубоко уважаю. Ты – умница, моя дорогая.

– Хотелось бы верить… – Она вздохнула. – В кои-то веки один человек понял.

По пути на Башиловку Юрий Петрович заскочил в магазин у Белорусского вокзала и накупил по мелочи всякой вкусноты, а также взял пару бутылок «Шампани» – для Татьяны. То же, о чем он говорил раньше, то есть водяру с луковицей, черняшку и соль, он дома имел.

Таня прошлась по квартире, оглядела все, попросила – уж заодно – выдернуть и домашний телефон из розетки и сказала, что здесь ей, во всяком случае, нравится. Настоящее холостяцкое стойло. Даже свежим сеном припахивает. Но это – так, в шутку. Однако и с намеком. Мол, не хвастай раньше времени. Короче, было заметно, что она приехала не на час или два, а серьезно, до утра. А если повезет, то и до полудня. Когда встают из постели все уважающие себя дамы…

И поэтому она не торопилась. Накрыли стол возле тахты, на которой обычно спал Гордеев, зажгли парочку оказавшихся на кухонной полке свечей, обычных, белых стеариновых, купленных в хозяйственном магазине, словом, создали некое подобие уюта, после чего приступили к трапезе.

Татьяна клевала помаленьку – того, другого, пригубливала шампанское, а Юрий ел в охотку, был действительно голоден. И она с улыбкой наблюдала за ним. Потом он унес на кухню, в раковину, лишнее, притащил из другой комнаты диванные подушки, чтоб под бока засовывать, полулежа беседовать. Татьяна пошла в ванную и скоро вернулась, облаченная в купальный, длинный для нее халат Юрия, спросила, правильно ли она сделала. Он в восторге развел руками. Она уселась с ногами на тахте, привалилась к Гордееву боком, подвигалась, устраиваясь, как кошка. Он обнял ее и подал ей бокал с шампанским.

В темных глазах ее, устремленных на Юрия, блеснули огоньки свечей. Она усмехнулась и, глядя на свечку, сказала:

– Ну, слушай…

– Сейчас сигарету возьму, – сказал Юрий, встал, подошел к своему кейсу, достал нераспечатанную пачку сигарет, зажигалку, а заодно нажал на кнопку записи. Магнитофон неслышно заработал.

…Жили– были три девчонки. Одна, как известно, на Арбате, в Калошином переулке, другая -в Хлебном переулке, рядом с бывшей улицей революционера Воровского, а третья – в известном генеральском доме на углу улицы Горького и Садовой-Триумфальной. А учились девочки в одной школе, известной тогда на всю Москву углубленным преподаванием иностранных языков, главным образом французского. Эта престижная школа находилась в самом центре Арбата, в Спасопесковском переулке, рядом с красивейшей церковкой Спаса-на-Песках, в которой в годы их учения, то есть в семидесятых, размещалась одна из студий «Мультфильма», снимавшая кукольные мультяшки.

Как обычно притягиваются всякие противоположности, так и девочки тянулись друг к дружке, будучи внешне да, в общем, и характерами совершенно разными. Томная и изящная красавица Ирина, пухленькая и вся такая сдобная Татьяна и широкоскулая, капризная обаяшка Алена, с вечной своей косой, создавали своеобразное трио. И объединяла их разве что повышенная эмоциональность. Кстати говоря, сыгравшая с ними впоследствии далеко не лучшую шутку. Вот уж и хорошо за тридцать бывшим девочкам, вроде и обеспечены неплохо по нынешним временам, а все ни семьи, ни особой привязанности… Зато житейского опыта – хоть отбавляй!