Чтение онлайн

– Мы тоже хотим, – многозначительно шепнул Турецкий и кивнул на чай.

– И всего-то? – чуть было даже не обиделась обильная своими притягательными формами секретарша, у которой не раз наблюдал Меркулов какое-то особое, неделовое отношение к Турецкому. Но и она, и он молчали, словно партизаны, и Косте оставалось лишь гадать: было или не было.

Ну конечно же было, да еще как! Но именно их несколько фривольные отношения и не давали основания Меркулову утвердиться в своих подозрениях: обычно ведь согрешившие так откровенно себя не ведут, наоборот, стесняются, стараются подчеркнуть некую официальность. Меркулов был человеком еще той, старой закалки, с множеством принципов. Турецкий видел игру мыслей на лице старшего друга, все понимал, но подначивал еще больше. А Клавдия? Да та просто пышно расцветала под пронзительными взглядами Турецкого, приводя своего начальника в полное замешательство.

– Ой! – воскликнула она, увидев за спиной Турецкого улыбающегося во весь рот Дениса. – Ну, Саша, ну разве так можно?

А глаза ее демонстрировали, что не только можно, но даже нужно!

– Ты нам тоже сделай, дорогая, по стаканчику, а?

– Ну идите, идите, он ведь ждет. Специально велел Никонова перенести на вечер.

Никонов был тоже следователем Генпрокуратуры. Ну отменил и отменил, о чем разговор? Значит, Денис важнее.

Костя пригласил садиться. Но когда Клавдия внесла поднос с тремя чаями в подстаканниках, многозначительно и с подозрением посмотрел на гостей.

«Ну да, – тут же подумал Турецкий, – теперь он еще и Дениску станет подозревать! А кто виноват? Ну конечно, Александр Борисыч!»

– Костя, новые данные, – сказал уже серьезно Турецкий, помешивая ложечкой чай. – Кажется, необходима твоя помощь. Давай, Денис, коротко, а после я выскажу свои соображения.

Денис отхлебнул чай и начал рассказывать. Только главное. А когда закончил, чай его остыл, и он выпил весь стакан одним махом.

– Хотелось бы знать, у кого сейчас дело Рогожина? Кто его вел? – Турецкий обернулся к Денису.

– Межрайонная прокуратура Восточного административного округа.

– Ясно, – кивнул Меркулов и нажал клавишу интеркома. – Клавдия Сергеевна, соедините меня с Лесенковым.

Через полминуты запищал сигнал. Меркулов нажал клавишу.

– Константин Дмитриевич, – доложила деловым тоном Клавдия, – Иван Савельевич на связи.

– Здравствуй, Иван Савельевич, – сказал Меркулов. – Послушай-ка, тут у меня, понимаешь, всякие запросы накопились, адвокаты одолевают. Ты не подскажешь, у кого находится дело майора ФСБ Рогожина? Квалифицировалось как суицид.

– Константин Дмитриевич, – с ходу ответил прокурор, даже не задумываясь, – так мы ж его давно уже передали в их контору. Предварительное расследование производил наш Вешняков, он мужик толковый, но… Словом, позвонили мне из городской, сказали, что подъедет гонец из Следственного управления, с Лубянки, привезет соответствующее указание, а дело передать. Я так понял, что и забыть. Может, чего не так, Константин Дмитриевич? Не согласовано? Но у меня виза городского прокурора имеется.

– Нет, все правильно, Иван Савельевич. Я просто уточнить для себя хотел. Сам-то как, здоров?

– Спасибо, Бог пока милует.

– Ну будь…

Меркулов нажал на клавишу, отключился. Посмотрел на одного, другого, отхлебнул совершенно уже остывший чай, снова нажал клавишу и сказал неожиданно сварливым тоном:

– Клавдия Сергеевна, я же просил у вас горячего чая! А что вы принесли?

– Константин Дмитриевич?! – только и смогла выговорить оскорбленная до глубины души секретарша.

Она тут же появилась в кабинете, неся новый стакан, от которого шел пар. Поставила перед Меркуловым, забрала холодный, причем резко, с вызовом, а вот на Турецкого посмотрела ласково:

– А вам, Александр Борисович? Не желаете свеженького? А вы, молодой человек?

И не дожидаясь ответа, вышла. Костя посмотрел ей вслед, хмыкнул.

– Денис, – сказал он занудным тоном провинциального учителишки, – я хотел тебе сказать, что пагубное влияние некоторых… гм, наших знакомых…

– Ну, затянул! – ухмыльнулся Турецкий.

– Вот именно, обрати внимание, что наглость, присущая…

Его нравоучительные речи прервал колокольчик «мобильника» Турецкого. Меркулов недовольно взглянул на него.

– Извини, Костя, – сказал Александр Борисович, вынимая трубку. – Слушаю… – и тут же, прикрыв ладонью микрофон, сказал всем: – Юра Гордеев звонит. Что-то у него не получается. Ты не возражаешь, Костя?

Тот лишь махнул рукой и тихо продолжил выговаривать Денису по поводу наверняка пагубного и даже, возможно, растленного влияния на молодежь таких типов, как Турецкий с Грязновым-старшим. Это был вечный его конек: не дать старшим сбить молодое дарование с пути истинного. На что совершенно явно указала данная ситуация с этим чаем, которая просто не лезет уже ни в какие ворота.

А Турецкий молча слушал. Наконец он сказал:

– Хорошо, Юра, мы скоро будем, – и отключился. – Там у него одни, как он сказал, сплошные неприятности. Что-то не клеится. Так что я думаю, мы сейчас с Денисом махнем в «Глорию», куда и Юра подгребет, а к тебе, Костя, еще одна просьба. Желательно мне перекреститься с нашим другом. Можно сегодня. А меня легко достать по «мобильнику». Тогда мы пошли, или ты еще хочешь почитать молодому дарованию лекцию о нравственности?

– Изыди, сатана, – спокойно и с достоинством ответил Меркулов.

В «Глории» их встретил Филя Агеев. Сказал, что Сева еще не объявлялся, но звонил и сообщил, что малость задерживается. А Демидыч должен уже с минуты на минуту привезти адвоката, своего подопечного.

– Как появятся, сразу все ко мне. И Макса – обязательно, – сказал Денис. – У нас ничего нового?

Филя стал рассказывать о коричневой «восьмерке», что с утра стояла возле Сандунов, а потом, после любезной встречи, укатила. Так вот, Агеева мучил вопрос: не допустил ли он ошибки, обозначившись?

– Плюнь, – отмахнулся Денис, – сейчас это уже без разницы. Они ж всех нас, или почти всех, в лицо знают. Зато и нам известно, кто они. А Сева, – сказал он Турецкому, – сейчас в Измайлове. Раз задерживается, значит, что-то обнаружил.

– А чего он там собирался обнаружить? – спросил Турецкий.

– Так следы же… Свидетелей по Рогожину.

Наконец в начале шестого все собрались.

По установленному порядку прошли в закрытое помещение, где происходили все важные совещания. Расселись за круглым столом.