Чтение онлайн

Между тем приготовления к свадьбе шли полным ходом. Солин, едва живая от переживаний, чувствовала себя еще и смертельно уставшей от бесконечных примерок: ее матушка задалась целью полностью обновить гардероб дочери в столь короткий срок. Этого требовали изменившиеся пропорции фигуры - в большинство своих платьев невеста просто перестала помещаться. Новые платья требовали новых туфелек, шляпок, чулок и перчаток и еще множество других мелочей. При других обстоятельствах девушка была бы несказанно счастлива погрузиться в любимый каждой женщиной мир обновок, но Солин не радовала вся эта суета. Родители же списывали отсутствие энтузиазма у единственной дочурки на обычные при "интересном положении" недомогания и капризы.

И вот роковой день встречи с "коварным соблазнителем" настал. Чтобы избежать пересудов соседей, господин Вердье собирался устроить встречу Солин и ее будущего супруга в своем загородном поместье. Там же и собирались провести торжество: и места больше, и воздух посвежее, и лишних глаз меньше.

"Поместье" господина Вердье прежде принадлежало одному знатному, но обедневшему дворянскому роду, было продано за долги и приобретено виноторговцем по сходной цене совершенно случайно с целью дальнейшей выгодной перепродажи.

Однако новый владелец не торопился продавать большой, хотя и несколько обветшавший дом, запущенный сад и многочисленные хозяйственные постройки в живописном сельском уголке всего в каком-нибудь получасе езды от города, поскольку цены на недвижимость постоянно стремились вверх. Виноторговец нанял садовника, чтобы привести в порядок заброшенный сад, отремонтировал местами прохудившуюся крышу и подновил фасад, справедливо полагая, что эти небольшие вложения позволят продать случайное приобретение дороже. Теперь же Вердье и вовсе передумал сбывать поместье с рук. Он предпочел назначить загородную резиденцию в приданное дочери.

В целях соблюдения строжайшей секретности виноторговец лично подстерегал будущего зятя в придорожной харчевне на расстоянии полудня пути до Бренга. Ему вовсе не хотелось, чтобы кумушки обсуждали, как будущего супруга его дочери доставили под конвоем королевских гвардейцев. А привезти арестанта тихо под покровом ночи самостоятельно Вилес никак не смог бы, так как дороги к поместью, конечно же, не знал.

Наконец почтенный виноторговец дождался прибытия дорогих гостей. Он едва смог удержаться, чтобы не выбежать во двор, когда заслышал цокот копыт и голоса охраны, и, выглянув в окно, различил мундиры гвардии. Ему стоило немалых усилий принять равнодушный вид, когда в харчевню вошел Вилес, а затем ввели двух арестантов. С безразличным видом он раскланялся с лейтенантом и засобирался в дорогу. В сопровождении нескольких слуг виноторговец покинул харчевню и отправился в сторону, противоположную своему дому. Убедившись, что харчевня давно скрылась из виду и дорога абсолютно пуста, Вердье со всеми предосторожностями свернул с нее и, описав небольшой круг, чтобы оставить харчевню в стороне, вернулся на дорогу в Бренг, где и стал поджидать Вилеса с арестантами.

Ждать ему долго не пришлось. Гвардейцы не стали задерживаться в харчевне дольше, чем было необходимо для обеда.

Благодаря такому хитрому маневру "братья Бонже" прибыли в поместье семейства Вердье в сумерках и без особого шума, а лейтенант Вилес смог, наконец, вздохнуть с облегчением. Как и предупреждал его старший из близнецов, гвардейцам пришлось нелегко. Причем спокойный и покладистый Ленар докучал им намного меньше, чем эмоциональный Жеан. К концу пятидневного путешествия Вилес считал, что конвоировать двух мальчишек оказалось задачкой посложнее, чем в свое время перевезти в столицу жестокого убийцу и расчленителя, обладавшего невероятной силой и свирепостью.

Нелегко пришлось и юному покровителю капризной принцессы. С трудом Жеану удалось уговорить Лилиану вести себя тихо и не возмущаться по пустякам. К чести Вилеса нужно сказать, что арестованных перевозили хотя и со всеми мыслимыми предосторожностями, но в довольно комфортабельных условиях. Веревки на второй день сменили легкими кандалами, которые не позволяли братьям передвигаться быстро, но оставляли свободными руки. Питались пленники за одним столом с лейтенантом, а на ночь им предоставляли комнату с удобной постелью. То, что кандалы не снимали ни днем, ни ночью, а под дверью и окнами комнаты, где ночевали арестанты, несли караул по два гвардейца, вполне можно было и перетерпеть.

Жеан большей частью дремал в карете или делал вид, что дремал. Лилиана же глазела в окно или читала. Жеан выпросил у Вилеса пару книг, чтобы занять скучающего "братишку" и их тюремщик предпочел потратить немного времени и денег в книжной лавке, чем выслушивать бесконечные жалобы на дорожную скуку того, кого он считал Жеаном Бонже.

К концу путешествия лейтенант проникся уважением и симпатией к тому, кого он считал Ленаром, и радовался про себя, что супругом прелестной Солин должен стать именно он.

Согласно распоряжению прокурора, полученного Вилесом, обоих братьев следовало представить пред ясные очи невесты, чтобы она самолично указала, кто именно должен идти с ней под венец. Второго близнеца после венчания можно было и отпустить.

В конце концов, оба арестанта стояли в гостиной поместья Вердье, и виноторговец с изумлением переводил взгляд с одного белокурого мальчишки на другого.

– И который же из них - наш?
– поинтересовался Вердье у командира гвардейцев.

Вилес молча указал на одного из юношей.

– И как вы их различаете?
– удивился виноторговец.

Лейтенант лишь усмехнулся.

Папаша Вердье еще раз внимательно оглядел близнецов, даже обошел вокруг. От его взгляда не укрылось, что один из мальчишек надменно поджимал губы и выпячивал подбородок, пытаясь спрятать под презрительной миной страх. Второй паренек (как раз тот, на которого ему указали), встретил осмотр будущего тестя с полным хладнокровием. Это понравилось виноторговцу.

– Ну, что ж, - хмыкнул он, - будем знакомиться, дорогой зять?

На хорошенькой мордашке соблазнителя мелькнула тень удивления - не более. Его же брат замер с открытым ртом и вытаращенными глазами.

– Хорошо держится, чертенок!
– не без удовольствия отметил про себя Вердье, а вслух произнес.
– Не сильно удивлен? Значит, знает кот, чьи сливки съел?

– О чем это вы, почтеннейший?
– обрел дар речи брат "обвиняемого".

В его голосе слышалось явное возмущение.

– О чем? Похоже, твой братец знает о чем, - усмехнулся Вердье.

– Да что вы себе позволяете!
– едва не задохнулся от негодования мальчишка.
– Кто вам давал право мне "тыкать"?

– Ох, ты!
– упер руки в бока виноторговец, - Надо же! Как порядочных девушек бесчестить - так можно, а как на "ты" обратиться к будущему родственнику - так ужас и возмущение.

– Родственнику?!
– расхохотался мальчишка.
– Этого еще не хватало! Что за чушь вы несете? Какое еще бесчестье?

– Не знаю, как это называется у вас в столице, - нахмурился Вердье, - а у нас, в Бренге, когда незамужняя девица на сносях - это бесчестье для всего рода. Ясно, господин столичная выскочка?