Чтение онлайн

— Дружище, мы женаты меньше месяца, — напомнил Уокер.

— И что?

Уокер уставился на него.

— Чтоб меня, Тейтум Джексон, семьянин и защитник семейного счастья.

— Ты был занят со своей женщиной, если бы был рядом со мной, Лори и Джонасом, то увидел бы, что у меня отлично получается, — сказал ему Тейт с усмешкой.

— Чтоб меня, — снова пробормотал Уокер.

Джексон продолжал ухмыляться.

Потом его улыбка исчезла, и он прошептал:

— И позвони мне насчет вечера, когда сможешь приехать.

— Ладно, — пробормотал Уокер.

Тейт кивнул и направился к внедорожнику. Уокер повернул к дому, посмотрев на грузовик Джексона. Лори махала ему через лобовое стекло. Кивнув, он стоял возле дома, наблюдая, как Тейт садится за руль, включает зажигание и отъезжает, а Тай прошелся немного следом за ними, пока они не скрылись из виду.

Затем он повернулся и направился к лестнице, но остановился у подножия, увидев сидящую на ступеньках в тени Эллу Родригес.

Он откинул голову на дюйм, чтобы встретиться с ней взглядом.

— У тебя хорошие друзья.

— Да, — согласился Тай, потому что она была права.

Элла молчала. Уокер не нарушил тишины, но ждал, потому что знал, она хочет ему что-то сказать.

Потом она снова заговорила:

— Позже, когда ты проведешь с ней вечер в тишине, моя девочка честно скажет тебе, что выложила нам все.

В этом тоже не было ничего удивительного.

— Мне нечего скрывать, — ответил он, но это было только часть правды.

Элла ничего не говорила, просто смотрела ему в глаза.

Наконец, она пробормотала:

— Верно.

Больше Элла ничего не сказала, но и не двинулась с места.

Уокер ждал.

— Мне жаль, что с тобой так поступили, мой мальчик, — мягко и сочувственно заговорила она.

Проклятье, почему слышать это от женщины, которую Тай едва знал, было так приятно?

Он не спросил об этом.

Он кивнул и сказал:

— Мне тоже.

— Не сомневаюсь, ведь ты испытал это на собственной шкуре. Но я старше тебя, и как бы плохо тебе ни пришлось до того, как все это случилось, я побывала в ситуациях похуже. И как бы плохо ни пришлось мне, то, через что проходили мои родители, было еще хуже. Так что я знаю, случившееся с тобой, оставляет после себя демонов.

В этом она не ошиблась.

Уокер не ответил.

— Чего ты не знаешь, так это того, что у тебя есть девушка, которая не боится демонов. Когда придет время, когда они станут угрожать сокрушить тебя, не закрывайся, не огораживайся от нее, и она поможет тебе отбиться от них.

— Я знаю, какая Лекси.

— Нет, — тут же ответила она и покачала головой, — может, ты думаешь, что знаешь, но ты и понятия не имеешь.

— Элла…

— Моим мальчиком владели демоны, — прошептала она, и Уокер напрягся. — Он закрылся от нее, отгородился. Говорил себе, что не закрылся, но это было не так. И это началось еще до его отъезда в Индиану, он изо всех сил старался не вляпаться во что-нибудь, держаться подальше от неприятностей, чтобы его не затянула подобная жизнь. Но все, что он видел, — это борьба, все, что он чувствовал, — это ответственность, все, о чем он думал, — это как все сделать правильно, все свое внимание он направил на то, чтобы быть уверенным, что он в состоянии изменить это, не для себя, а для нас, для Лекси. У него не было отца. В его жизни не было мужчины, который мог бы научить его быть сильным, и он игнорировал меня, когда я учила его поступать правильно, он так твердо решил заботиться о нас, независимо от способов, и взрослея, вокруг него словно гудел рой пчел, постоянно указывая ему другой путь, преподавая плохие уроки. Они набрасывались на него со всей жестокостью и коварством, и однажды ночью добрались до него, и тут появился Дуэйн, он видел его насквозь. Полагаю, единственное, что этот парень сделал хорошего в своей жизни. Не в курсе всех деталей произошедшего. Но он видел моего Ронни насквозь, и Ронни никогда этого не забывал. Но с этим пришли демоны, запутав его мысли, и Ронни заплатил за это своей жизнью, поймав семь пуль. Вместо всего этого он должен был взять Лекси за руку и позволить ей вести его к хорошей жизни. И я говорю тебе все это сейчас, чтобы ты не повторил ту же ошибку.

Элла замолчала, но Уокер не ответил, поэтому она продолжила:

— То, что с тобой сделали, — нехорошо, и еще хуже — видеть тебя с ней, видеть, как ты тянешься к счастью. Но независимо от того, насколько силен человек, приняв такой удар, трудно оставить все, как есть. Ты упрешься в стену и будешь бороться, чтобы пробить ее. Ты сильный мужчина, и взять женщину за руку не будет твоей первой мыслью. Но я старше тебя. Я видела, как многие мальчики терпят неудачу, потому что приняли подобное решение, ошибочно полагая, что так решают лишь слабаки. Будь сильнее и знай, когда нужно взять свою женщину за руку, чтобы она помогла тебе пробиться к свету.

Она снова замолчала, а Уокер опять не ответил.

Но на этот раз Элла не продолжила.

Поэтому Уокер решил подвести черту в их разговоре.

— Элла, я ценю твою мудрость.

Она посмотрела на него сквозь сгущающийся сумрак.

— Надеюсь, ты примешь это близко к сердцу, Тай.

Он снова кивнул.

Элла встала, повернулась и медленно стала подниматься по ступенькам, она была уже почти наверху, прежде чем остановилась, посмотрела на него сверху вниз и, точно рассчитав время, нанесла убийственный удар.

— Не примешь близко к сердцу любовь, которую она испытывает к тебе, любовь, которую она была достаточно умна, чтобы не дать моему мальчику, ты ее сломаешь. Это моя девочка, и я ее знаю. Я вижу это по тому, как она смотрит на тебя, говорит о тебе, если ты не схватишься за нее и не позволишь ей отдать все, что она получает, ты ее уничтожишь. Поэтому, когда я говорю, что надеюсь, ты примешь это близко к сердцу, Тай, я говорю на полном серьезе.

Затем Элла Родригес поднялась на последние две ступеньки, повернула направо и исчезла.

И долгое время Тай Уокер не мог пошевелиться, потому что штука, пронзившая его грудь, свирепо извивалась внутри.

Взяв себя в руки, он поднялся по ступенькам в дом, полный женщин.

Тай

— Говорю тебе, брат, пахнет жареным.

Уокер стоял в раздевалке спортзала боком к двери, чтобы видеть, если кто-то войдет. Дьюи прятался за шкафчиками. Тай и в лучшие времена старался, чтобы его не видели с Дьюи, они были близки, или настолько близки, насколько это вообще возможно с Дьюи, но грязные делишки, вонь от которых следовала за Дьюи, заставляла вонять любого, кто окажется с ним рядом. Но, учитывая, что они оба были бывшими заключенными, его, определенно, не должны были видеть с Дьюи.

Но Таю позарез необходимо было с ним встретиться, а тот всего две минуты назад просунулся в окно, так что он был с Дьюи, хотя в данный момент ему этого не хотелось, потому что через две секунды после того, как он просунулся в окно, Дью начал изливать свои дерьмовые оправдания.

— Я не получал от тебя вестей уже несколько недель, Дью, никаких ответных сообщений, никаких ответных звонков, а теперь твой сотовый отключен. Мне такая херня не нравится. И не нравится, когда я, наконец, тебя слышу, а ты изливаешь мне одно только дерьмо. И мне не нравится давать тебе двадцать пять кусков за шесть недель ничегонеделанья, — сказал ему Уокер.

— Тай, от того телефона пришлось избавиться.

Иисусе. Ничего не изменилось. Дьюи менял телефоны, как нижнее белье.

— Почему? — спросил Уокер.

— Они отслеживают и прослушивают. Я знаю.

Бл*ть. Вот она. Причина, по которой Дьюи менял телефоны, как нижнее белье, — паранойя. Брат считал, что полицейские обладают сверхчеловеческими способностями. Все потому, что его поймали, упекли за решетку, и он не был достаточно умен, чтобы признать, что его поймали и посадили, потому что он тупой ублюдок, а не потому, что полицейские обладали сверхчеловеческими способностями.