Чтение онлайн

–  К чему же он мог быть прикреплен?
– поразился Низовский.

–  Ну, например, к носу ладьи или коча… как еще в древности называли челны.

–  К носу челна?

Находку доставили на корабль.

Двое суток во льду прокладывался ход к таинственному темному пятну.

Низовский не выходил из пещеры.

Афанасий Васильевич не съезжал больше на берег и сидел в каюте капитана, играя с ним в шахматы; злополучный клык лежал тут же на полу.

Вахтенный помощник капитана постучал в дверь.

–  Войдите, - разрешил капитан, поглаживая свою роскошную бороду.

–  Катер идет от берега.

–  Не вовремя, - заметил капитан.

–  Я потому и доложил.

Бросив незаконченную партию, академик вышел на палубу.

Катер подошел к борту. В нем стоял Низовский. Он что-то кричал академику, но разобрать слов было нельзя. Наконец он поднялся по штормтрапу.

–  Афанасий Васильевич!
– закричал он, едва его голова поднялась над палубой.
– Это оказалась туша…

–  Туша кита?
– перегнувшись через реллинги, спросил старик.

–  Откуда вы знаете?

–  Конечно, туша кита, - сказал старик и пошел в каюту доигрывать партию.
– Я так и знал, что это туша кита, - говорил академик капитану.
– Вам шах… Теперь вашему королю не поздоровится. Думаю, что бот может отправляться в свой дальнейший путь.

–  Простите, Афанасий Васильевич, сейчас мой ход, - сказал капитан.
– Чем же объясняете появление клыка на острове?

–  Китобои. Древние китобои! Очевидно, они украсили клыком нос своего корабля или челна…

–  Сдаюсь, - сказал капитан.
– Я пойду распоряжусь о снятии с якоря.

Проходя мимо Низовского, капитан погладил бороду, улыбнулся и, не удержавшись, сказал:

–  Вот тебе и живой мамонт! Низовский покраснел.

Сославшись на головную боль, он ушел в свою каюту и заперся в ней. Напрасно капитан стучался к нему. Низовский не открывал. Не вышел он на палубу, даже услышав, что на корабле поднялся шум. Низовский подумал: это бот снимается с якоря, покидая остров Ледяной.

Но на самом деле шум поднялся, когда с острова прибыли на шлюпках матросы и рабочие. Они сообщили, что обнаружили за тушей кита… сруб.

Академик забыл обо всем на свете, даже о существовании своего молодого помощника. Он поспешно спустился в моторный катер и потребовал как можно скорее доставить его в пещеру.

Как это часто бывает с молодыми людьми, Низовский от огорчения уснул.

На рассвете кто-то забарабанил в его дверь. Ничего не понимая, он вскочил с койки и открыл каюту.

–  Спите, батенька мой, спите?
– угрожающе начал академик.

Низовский юркнул на койку и прикрылся одеялом.

–  Не угодно ли полюбоваться, что вы нашли, аспирант Низовский?
– все так же угрожающе продолжал Афанасий Васильевич.

Встревоженный Низовский смотрел, как академик торжественно положил ему на одеяло колчан и стрелы. Низовский протер глаза.

–  Сруб обнаружили, - улыбнулся академик.
– Понимаете, за китом-то сруб оказался, - словно по секрету сказал Афанасий Васильевич и вдруг громко вскрикнул: - А вот это! Вы только поглядите на это!
– старик, прищурившись, уставился на Низовского. Выждав мгновение, он положил ему на ладонь несколько кусочков металла неровной формы.
– Словно зубилом вырублены, не правда ли?
– допрашивал он.
– А? Ну, то-то… Именно вырублены! Потому и рубль называется… Это действительно рубленые монеты!

–  Монеты?
– вскричал Низовский, соскакивая с койки и подхватывая упавшие было колчан и стрелы.
– Монеты? Каких же времен?

–  Времен Дмитрия Донского, голубчик! Дмитрия Донского… Куликовская битва, батенька!..

–  Да это почище живого мамонта!
– взволновался молодой человек.

Узнав эту историю, я не удержался и отправился на бот «Норд».

Я видел и академика Бондарева и Низовского. Они показывали мне чудесные находки, я держал в своих руках древние русские монеты, найденные на арктическом острове.

Академик, поглаживая свою бороду, говорил серьезно, чуть косясь на своего молодого помощника:

–  Александр Львович сделал на острове Ледяном открытие особой важности. Его находки доказывают, что русские много сотен лет назад бывали в Арктике, открыли ее, охотились здесь на китов, вели торговлю, имели что-то вроде факторий. Тут исконная наша земля, - и академик посмотрел в круглый иллюминатор, через который виднелся низкий берег и суровое, свинцовое море.
– Поднимать буду через Географическое общество вопрос. Давно пора стирать с арктических карт лишние иностранные имена. Не мало полярных земель и в Антарктике и в Арктике открыты нами, русскими… Это исконные наши места.

Я простился с учеными.

–  А как же мамонты?
– спросил я тихо Низовского.

–  Я все равно буду их искать, - также тихо ответил мне Низовский.

Но старик обладал тонким слухом. Он улыбнулся и сказал:

–  Он найдет, непременно найдет. Он специально для этого к вам на «Георгия Седова» перебирается. Хочет проверить, не забрался ли какой шалопай мамонт на Холодную Землю.

Мне было приятно, что знакомсто с Низовским не кончается.

Ученые проводили меня до трапа.

–  Сегодня вечером устроим встречу с учеными, - сказал мне однажды Борис Ефимович.

Я знал, что вместе с палеонтологом Низовским к нам на корабль перебрался географ Васильев, руководитель экспедиции на дальний архипелаг.

Кроме того, у нас на борту был… астроном.

Он попал на «Седова», когда корабль стоял в Устье, передавая кунгасы злополучному капитану, растерявшему в шторм свои плавсредства.

Я вышел тогда рано утром на палубу, чтобы хоть издали посмотреть на материк. Ведь я не видел его уже несколько месяцев.

Узенькая дымчатая полоска на горизонте…

Но все-таки это краешек Большой Земли!

На воде, такой же оранжевой, как занявшаяся заря, показался моторный катер. Он шел от берега.

–  Новые пассажиры, - сказал мне старпом, наблюдавший за спуском кунгасов, - три человека; астрономическая экспедиция.

–  Астрономическая экспедиция? Здесь, на Севере? Почему?