Государство фюрера: Национал-социалисты у власти: Германия, 1933—1945
Шрифт:
Почти одновременно с Освенцимским судебным процессом, открывшимся во Франкфурте-на-Майне в 1963 г., началась новая фаза интенсивного исследования национал-социализма [288] . Свою роль сыграло и происходившее тогда возвращение немецких документов от западных союзников, но речь шла прежде всего о реакции на тенденцию объявить разбирательство с национал-социалистическим прошлым законченным, которая стала доминирующей в послевоенном западногерманском обществе. После того как следственно-розыскные усилия органов правосудия в 1958 г. были окончательно централизованы [289] , поколение посвященных и соучастников вдруг столкнулось лицом к лицу с немецкими преступлениями на Востоке, а поколение военных детей увидело в них собственных родителей, онемевших от подавляемого чувства личной вины. Параллельно с новым всплеском академического интереса к «фашизму в контексте его эпохи» (так называлась основополагающая работа Эрнста Нольте [290] ) в последующие годы начался ренессанс левых теорий фашизма, которые, однако, весьма мало удовлетворяли несомненно существующую потребность наверстать упущенное в теоретической области современной исторической науки и в конечном итоге внесли незначительный вклад в расширение исторического знания о национал-социалистической эпохе.
288
Появившиеся в этой связи экспертные заключения Ганса Буххайма об СС, Мартина Брошата о системе концентрационных лагерей, Ганса-Адольфа Якобсена о «приказе о комиссарах» и массовых казнях советских военнопленных, Гельмута Краузника о преследовании евреев были опубликованы: Anatomie des SS-Staats. Olten; Freiburg, 1965 (7. Aufl. Munchen, 1999).
289
Учрежденная тогда «Центральная служба земельных управлений юстиции по расследованию национал-социалистических преступлений» в Людвигсбурге провела в последующие годы весьма ценную работу, также стимулировавшую дальнейшие исследования. См.: Ruckerl A. NS-Verbrechen vor Gericht. Versuch einer Vergangenheitsbewaltigung. Heidelberg, 1982.
290
Nolte E. Der Faschismus in seiner Epoche. Die Action francaise — Der italienische Faschismus — Der Nationalsozialismus. Munchen, 1963.
Более продуктивными оказались дебаты о структуре национал-социалистической системы, наложившие свой отпечаток на исследования 1970-х гг., которые отталкивались в первую очередь от новаторской интерпретации гитлеровского государства, предложенной Мартином Брошатом [291] . Растущие различия в интерпретативном подходе между представителями традиционной описательной истории политики и новой социальной и общественной истории привели к разногласиям, которые вылились в спор (иногда чрезвычайно ожесточенный) о познавательном потенциале теорий тоталитаризма или фашизма [292] . Так называемые интенционалисты интерпретировали Третий рейх как определявшуюся неограниченной властью Гитлера и его политической «программой» тоталитарную диктатуру, которая «разворачивалась», по сути, вполне предсказуемым образом, а так называемые структуралисты, ссылаясь порой на аналогичные феномены в других фашистских движениях, подчеркивали наличие конкурирующих властных групп, хаотичных внутренних структур, заставлявшее Гитлера вновь и вновь утверждать свою власть с помощью компромиссов и радикализации [293] . В конце концов спорящие намертво увязли в вопросе о том, какая структура власти была характерна для Третьего рейха — монократическая или поликратическая [294] .
291
Broszat M. Der Staat Hitlers. Grundlegung und Entwicklung seiner inneren Struktur. Munchen, 1969 (15. Aufl.: 2000).
292
Документацию о дебатах обоих направлений см.: Totalitarismus und Faschismus. Eine wissenschaftliche und politische Begriffskontroverse. Munchen; Wien, 1980 (там же ссылки на литературу). На стороне «интенционалистов» тогда выступали Карл-Дитрих Брахер, Эберхард Йеккель, Клаус Хильдебранд, Андреас Хильгрубер, на стороне «структуралистов» — в первую очередь Ганс Моммзен, Мартин Брошат и, с некоторыми оговорками, Вольфганг Шидер.
293
См., напр.: Jackel Е. Hitlers Herrschaft. Vollzug einer Weltanschauung. Stuttgart, 1986; Mommsen H. Der Nationalsozialismus und die deutsche Gesellschaft. Ausgewahlte Aufsatze. Reinbek, 1991.
294
Der «Fuhrerstaat»: Mythos und Realitat. Studien zur Struktur und Politik des Dritten Reiches / Hrsg. G. Hirschfeld, L. Kettenacker. Stuttgart, 1991. Насколько выхолостилась при этом полемика, показывает синтезирующий ее тезис Х.-У. Тамера: «В Третьем рейхе имелись сильная монократическая верхушка иодновременно поликратические властные структуры. Одно обусловливало другое» (Thamer H.-U. Verfuhrung und Gewalt. Deutschland 1933–1945. Berlin, 1986. S. 340). Из работ, появившихся с тех пор, см. прежде всего: Rebentisch D. Fuhrerstaat und Verwaltung im Zweiten Weltkrieg. Verfassungsentwicklung und Verwaltungspolitik 1939–1945. Wiesbaden, 1989; Kershaw I. Hitlers Macht. Das Profil der NS-Herrschaft. 2. Aufl. Munchen, 2000.
Задним числом можно только удивляться подобной жесткости позиций, тем более что в то же самое время проводимые при активном участии зарубежных ученых региональные исследования [295] все нагляднее выявляли несостоятельность прежнего представления о монолитном «государстве фюрера». С их помощью исследователи национал-социализма в 1980-е гг. шаг за шагом пришли к повседневной истории; участники «Баварского проекта» [296] Института современной истории впервые предприняли более масштабную попытку в этом направлении. Новая перспектива исследований не могла и не должна была заменить политическую структурную историю, но она просто напрашивалась при изучении поведения населения в Третьем рейхе, на которое раньше почти не обращали внимания: причин приспособленчества и сопротивления, условий, заставлявших людей клевать на приманки системы или отвергать ее посягательства. Осуществлявшаяся почти параллельно, с применением инструментария «устной истории», разработка «истории образа жизни и социальной культуры» [297] и начатые вслед за тем исследования «социальной истории перелома в Германии» [298] вели ученых еще дальше в направлении эмпирически понимаемой истории национал-социалистической эпохи.
295
См., напр.: Peterson E. N. The Limits of Hitler’s Power. Princeton, 1969; Orlow D. The History of the Nazi Party. 1919–1933, 1933–1945. Pittsburgh, 1969, 1973. Еще раньше вышла работа, с которой в наглядности вряд ли могут потягаться все последующие исследования: Allen W. S. «Das haben wir nicht gewollt!» Die nationalsozialistische Machtergreifung in einer Kleinstadt 1930–1935. Gutersloh, 1966. Определенное завершение эта исследовательская традиция нашла в позднем исследовании Вальтера Штруве: Struve W. Aufstieg und Herrschaft des Nationalsozialismus in einer industriellen Kleinstadt. Osterode am Harz 1918–1945. Essen, 1992 (там же резюмирующий обзор истории региональных исследований).
296
Bayern in der NS-Zeit / Hrsg. M. Broszat u. a. 6 Bde. Munchen, 1977–1983. Частичное резюме см.: Broszat M., Frohlich E. Alltag und Widerstand. Bayern im Nationalsozialismus. Munchen; Zurich, 1987.
297
«Die Jahre weiss man nicht, wo man die heute hinsetzen soll». Faschismuserfahrungen im Ruhrgebiet / Hrsg. L. Niethammer. Berlin; Bonn, 1983; «Hinterher merkt man, dass es richtig war, dass es schief gegangen ist». Nachkriegs-Erfahrungen im Ruhrgebiet / Hrsg. L. Niethammer. Berlin; Bonn, 1983.
298
Von Stalingrad zur Wahrungsreform. Zum Sozialgeschichte des Umbruchs in Deutschland / Hrsg. M. Broszat, K.-D. Henke, H. Woller. Munchen, 1988.
После первоначального скепсиса и предупреждений не увлекаться изучением прошлого под микроскопом, слепым в структурном отношении, плодотворность «истории снизу» позже практически перестала оспариваться [299] . Историки, дидактики и педагоги рассматривали ее как перспективный путь передачи знаний о периоде национал-социализма, результаты двух школьных конкурсов подтвердили их правоту [300] . Начавшаяся не в последнюю очередь в данном контексте работа «исторических мастерских» и инициативных групп привела к сохранению и зачастую к значительному расширению знания об исторических структурах на местах. Правда, немало научных достижений, вызвавших восторг научного сообщества, свидетельствовали только о том, сколь многое давно известное непрерывно предается забвению.
299
Аргументы, приводившиеся сторонниками и противниками этого метода, так же как указания на литературу, можно найти в опубликованных материалах коллоквиума: Alltagsgeschichte der NS-Zeit. Neue Perspektive oder Trivialisierung? Munchen, 1984.
300
См. ежегодники школьного конкурса по немецкой истории на премию президента ФРГ: Alltag im Nationalsozialismus 1933 bis 1939 / Hrsg. D. Galinski, U. Lachauer. Hamburg, 1982; Die Kriegsjahre in Deutschland 1939 bis 1945 / Hrsg. D. Galinski, U. Lachauer, W. Schmidt. Hamburg, 1985.
Увеличение временной дистанции, отделяющей нас от национал-социализма, и соответственно уход все большего числа современников национал-социалистической эпохи обострили эту проблему [301] . В течение 1980-х и 1990-х гг. становилось все яснее, что знание истории Третьего рейха не представляет собой недвижимое общественное имущество, а должно рассматриваться как перманентный диалектический процесс познания. Его меняющиеся темы и формы оказались зеркалом духовного состояния республики, которая в значительной степени самоопределялась путем критического осмысления национал-социалистического прошлого.
301
См. об этом и нижеследующем: Frei N. Abschied von der Zeitgenossenschaft. Der Nationalsozialismus und seine Erforschung auf dem Weg in die Geschichte // Werkstatt Geschichte. 1998. Jg. 7. № 20. S. 69–83.
Нужно признать, что актуальная социальная проблематика начала 1980-х гг. немало способствовала общественному интересу к проблемам социально-политического развития и судьбе преследуемых меньшинств при национал-социализме [302] . При этом в области политики здравоохранения и в отношении развития медицины и психиатрии в Третьем рейхе исследовательские импульсы поначалу исходили не от гильдии историков, а от врачей и психиатров, старавшихся пролить свет на темные страницы истории своего сословия, которые лежали на совести поколения их учителей и после 1945 г. всячески замалчивались. В то же время росли конкретные знания о стерилизации «больных наследственными болезнями», убийстве умственно отсталых, преследовании цыган, дискриминации гомосексуалистов и других групп, объявленных в Третьем рейхе «неполноценными». Происходило это в первую очередь потому, что жертвы или их родственники после десятилетий молчания обратились к общественности, требуя морально-политического признания совершенной несправедливости. Судьба дезертиров, история юстиции вермахта [303] именно таким путем привлекли общественное внимание, так же как и заново вставший после окончания конфликта между Востоком и Западом на политическую повестку дня вопрос о компенсации тем, кого угоняли на принудительные работы [304] .
302
Почти идеальный пример: Beitrage zur nationalsozialistischen Gesundheits- und Sozialpolitik / Hrsg. G. Aly u. a. Berlin, 1985 ff. Избранную библиографию см.: Medizin und Gesundheitspolitik in der NS-Zeit / Hrsg. N. Frei. Munchen, 1991.
303
Messerschmidt M., Wullner F. Die Wehrmachtjustiz im Dienste des Nationalsozialismus. Zerstorung einer Legende. Baden-Baden, 1987.
304
См. основополагающее исследование: Herbert U. Fremdarbeiter. Politik und Praxis des «Auslander-Einsatzes» in der Kriegswirtschaft des Dritten Reiches. Bonn, 1985 (доп. изд.: 1999); Europa und der «Reichseinsatz». Auslandische Zivilarbeiter, Kriegsgefangene und KZ-Haftlinge in Deutschland 1938–1945 / Hrsg. U. Herbert. Essen, 1991.
Пятидесятая годовщина прихода национал-социалистов к власти дала в 1983 г. повод для многочисленных общественных мероприятий, массы новых публикаций и переиздания прежних, а также для проведения международной конференции в берлинском рейхстаге [305] . Последняя задумывалась как итог нескольких десятилетий напряженной научной работы, а на деле стала началом новой волны исследований. Вдохновленные открытым этой годовщиной двенадцатилетним циклом памяти политика и издание книг по современной истории подчинились беспримерному диктату «круглых» памятных дат. Таким образом, сороковая годовщина окончания войны в 1985 г. также послужила поводом для речи президента ФРГ, получившей широкий международный резонанс [306] .
305
Deutschlands Weg in die Diktatur. Internationale Konferenz zur nationalsozialistischen Machtubernahme im Reichstagsgebaude zu Berlin. Referate und Diskussionen. Ein Protokoll / Hrsg. M. Broszat u. a. Berlin, 1983.
306
Weizsacker R., von. Zum 40. Jahrestag der Beendigung des Krieges in Europa und der nationalsozialistischen Gewaltherrschaft. Ansprache am 8. Mai 1985 in der Gedenkstunde im Plenarsaal des Deutschen Bundestages. Bonn, 1985.
Ныне нетрудно увидеть в этом повышенном общественном внимании к национал-социалистическому прошлому причины того встречного движения, которое в 1986–1987 гг. будоражило умы в самой Германии и за рубежом в форме «спора историков» [307] . Хотя научный результат от этого обмена ударами был достаточно скромен, вопрос об «уникальности» преступлений Третьего рейха, и в частности Холокоста, сопоставимости национал-социализма и сталинизма (и в связи с этим вопрос об актуальности теории тоталитаризма) все же представлял собой проблему, которую стоило обсудить и которую наступление новой эпохи в 1989–1990 гг. в конце концов неизбежно должно было вновь поставить на повестку дня [308] .
307
Важнейшие из многочисленных публикаций на эту тему: «Historikerstreit». Die Dokumentation der Kontroverse um die Einzigartigkeit der Judenvernichtung. Munchen; Zurich, 1987; Nolte E. Vergangenheit, die nicht vergehen will. Der sogenannte Historikerstreit. Darstellung. Auseinandersetzung. Dokumente. Berlin, 1987; Habermas J. Eine Art Schadensabwicklung. Kleine Politische Schriften VI. Frankfurt am Main, 1987; Wehler H.-U. Entsorgung der deutschen Vergangenheit? Ein polemischer Essay zum «Historikerstreit». Munchen, 1988; Ist der Nationalsozialismus Geschichte? Zu Historisierung und Historikerstreit / Hrsg. D. Diner. Frankfurt am Main, 1987; Broszat M., Friedlander S. Um die «Historisierung des Nationalsozialismus». Ein Briefwechsel // VfZ. 1988. № 36. S. 339–372; Maier C. S. Die Gegenwart der Vergangenheit. Geschichte und die nationale Identitat der Deutschen. Frankfurt am Main, 1992; Evans R. J. Im Schatten Hitlers? Historikerstreit und Vergangenheitsbewaltigung in der Bundesrepublik. Frankfurt am Main, 1991.
308
Первоначальное представление об этой теме дают два сборника: Totalitarismus im 20. Jahrhundert. Eine Bilanz der internationalen Forschung / Hrsg. E. Jesse. Bonn, 1996 (2., erw. Aufl.: 1999); Kershaw I., Lewin M. Stalinism and Nazism. Dictatorship in Comparison. Cambridge, 1997. См. также двойную биографию: Bullock A. Hitler und Stalin. Parallele Leben. Berlin, 1991.
Совершенно независимо от подобной публицистической конъюнктуры и громких дебатов вокруг книги Даниеля Гольдхагена [309] , благодаря открытию восточноевропейских архивов, с начала 1990-х гг. и в Федеративной Республике впервые стали проводиться широкие эмпирические исследования Холокоста [310] и углубленные исследования истории концлагерей [311] . В этих работах внимание чаще всего сосредоточено на конкретных исполнителях и их мотивах, но также и на вопросе осведомленности и поведения немецкого общества. При этом, несмотря на постоянно увеличивающуюся массу опубликованных свидетельств выживших жертв, происходившее в недостаточной мере представляется с точки зрения жертв [312] .
309
Goldhagen D. J. Hitlers willige Vollstrecker. Ganz gewohnliche Deutsche und der Holocaust. Berlin, 1996; Ein Volk von Mordern? Die Dokumentation zur Goldhagen-Kontroverse um die Rolle der Deutschen im Holocaust / Hrsg. J. H. Schoeps. Hamburg, 1996; Geschichtswissenschaft und Offentlichkeit. Der Streit um Daniel J. Goldhagen / Hrsg. J. Heil, R. Erb. Frankfurt am Main, 1998.
310
Помимо работ, названных на с. 134–146, см.: Pohl D. Nationalsozialistische Judenverfolgung in Ostgalizien 1941–1944. Organisation und Durchfuhrung eines staatlichen Massenverbrechens. Munchen, 1996; Sandkuhler T. «Endlosung» in Galizien. Der Judenmord in Ostpolen und die Rettungsinitiativen von Bertold Beitz 1941–1944. Bonn, 1996; Gerlach C. Krieg, Ernahrung, Volkermord. Forschungen zur deutschen Vernichtungspolitik im Zweiten Weltkrieg. Hamburg, 1998.
311
Итоги работы исследователей в середине 1990-х гг. см.: Die nationalsozialistischen Konzentrationslager. Entwicklung und Struktur / Hrsg. U. Herbert u. a. 2 Bde. Gottingen, 1998. После этого вышел сборник: Ausbeutung, Vernichtung, Offentlichkeit. Neue Studien zur nationalsozialistischen Lagerpolitik / Hrsg. N. Frei u. a. Munchen, 2000. Среди монографий см., напр.: Schley J. Nachbar Buchenwald. Die Stadt Weimar und ihr Konzentrationslager 1937–1945. Koln usw., 1999; Steinbacher S. «Musterstadt» Auschwitz. Germanisierungspolitik und Judenmord in Ostoberschlesien. Munchen, 2000. Документальный сборник: Standort- und Kommandanturbefehle des Konzentrationslagers Auschwitz 1940–1945 / Hrsg. N. Frei u. a. Munchen, 2000. Обобщающие работы: Orth К. Das System der nationalsozialistischen Konzentrationslager. Eine politische Organisationsgeschichte. Hamburg, 1999; Idem. Die Konzentrationslager-SS. Sozialstrukturelle Analysen und biographische Studien. Gottingen, 2000. См. также: Sofsky W. Die Ordnung des Terrors: Die Konzentrationslager. Frankfurt am Main, 1993; Lotfi G. KZ der Gestapo. Arbeitserziehungslager im Dritten Reich. Stuttgart; Munchen, 2000.
312
На этом постоянно заостряет внимание Саул Фридлендер, в этом духе написана его работа: Friedlander S. Das Dritte Reich und die Juden. Bd. 1: Die Jahre der Verfolgung 1933–1939. Munchen, 1998. См. также: Bartov O. Mirrors of Destruction. War, Genocide, and Modern Identity. New York etc., 2000; Wagner В. C. IG Auschwitz. Zwangsarbeit und Vernichtung von Haftlingen des Lagers Monowitz 1941–1945. Munchen, 2000.
Центральной темой исследований все больше становится военная эпоха, долго остававшаяся без должного внимания, именно в эти годы режим проявил наивысшую деструктивность как вовне, так и внутри; одно из свидетельств тому — полемика вокруг так называемой выставки вермахта [313] во второй половине 1990-х гг. Для ряда новых работ характерна тенденция к как можно более точному изучению пределов свободы действий в вермахте [314] , экономике [315] и обществе [316] . Внимание историков вновь привлекает вопрос о значимости и силе воздействия национал-социалистической идеологии «народного сообщества» [317] , который некоторое время дискутировался с дезориентирующей позиции интенциональной модернизации [318] .
313
Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941 bis 1944. Ausstellungskatalog/ Hrsg. Hamburger Institut fur Sozialforschung. Hamburg, 1996.
314
См., в частности: Bartov О. Hitlers Wehrmacht. Soldaten, Fanatismus und die Brutalisierung des Krieges. Reinbek, 1995. Вместо множества дальнейших ссылок можно привести работу: Muller R.-D., Uberschar G. R. Hitlers Krieg im Osten. Ein Forschungsbericht. Darmstadt, 2000.
315
См., напр.: Mommsen H., Grieger M. Das Volkswagenwerk und seine Arbeiter im Dritten Reich. Dusseldorf, 1996; Gregor N. Stern und Hakenkreuz. Daimler-Benz im Dritten Reich. Berlin, 1997; Steinberg J. Die Deutsche Bank und ihre Goldtransaktionen wahrend des Zweiten Weltkrieges. Munchen, 1999; Black E. IBM und der Holocaust. Die Verstrickung des Weltkonzerns in die Verbrechen der Nazis. Munchen; Berlin, 2001.
316
См., напр., недавние исследования репрессивного аппарата: Gellately R. Die Gestapo und die deutsche Gesellschaft. Die Durchsetzung der Rassenpolitik 1933–1945. Paderbom, 1993. Обзор дальнейших исследований (с рядом преувеличенных выводов): Die Gestapo. Mythos und Realitat / Hrsg. G. Paul, K.-M. Mallmann. Darmstadt, 1995.
317
Stover B. Volksgemeinschaft im Dritten Reich. Die Konsensbereitschaft der Deutschen aus der Sicht sozialistischer Exilberichte. Dusseldorf, 1993.
318
См., напр.: Ziteimann R. Hitler. Selbstverstandnis eines Revolutionars. Stuttgart, 1987. Критику см.: Frei N. Wie modern war der Nationalsozialismus? // Geschichte und Gesellschaft. 1993. № 19. S. 367–387.
Резко контрастируя с довольно активными исследованиями по конкретным вопросам, которые далеко не исчерпываются отмеченными здесь основными тенденциями [319] , в последние годы разворачиваются широкие дискуссии по поводу «памяти». Обсуждаются проблемы «коллективной» и возможности «универсальной» памяти, в частности воспоминаний о Холокосте [320] . Несомненно, учитывая уход из жизни поколения современников той эпохи, такие вопросы приобретают растущее значение, но пока складывается впечатление, что фельетонными рассуждениями о том, как «обращаться» с прошлым, подменяется работа, ведущая к приращению научных знаний.
319
Например, после того как долгое время предметом исследования служили функциональные элиты в целом, в последние годы развернулись дебаты о национал-социалистическом прошлом профессиональных историков. Для знакомства с вопросом и общего обзора см.: Deutsche Historiker im Nationalsozialismus / Hrsg. W Schulze, O. G. Oexle. Frankfurt am Main, 1999.
320
Вместо множества ссылок на соответствующую литературу ограничимся здесь указанием на проводившуюся по инициативе шведского правительства представительную конференцию в Стокгольме в январе 2000 г.: Stockholm International Forum on the Holocaust. Proceedings. Stockholm, 2000.