Чтение онлайн

Те из обладающих избирательными правами, кто не голосовал, влияют на результат выборов посредством того, что они своим отсутствием понижают число требуемых голосов: чем выше число не голосовавших, обладающих избирательными правами, тем меньше число отданных голосов и тем самым процент всех избирателей, определяющих результат выборов. Большинство отданных голосов в таком случае считается волей всего народа. Таким образом, эта воля рассматривается: 1) также в качестве воли участников выборов, оставшихся в меньшинстве, 2) в качестве воли не голосовавших, обладающих избирательными правами, и 3) в качестве воли всех граждан государства, не обладающих избирательными правами. В демократии считается само собой разумеющимся, что оставшийся в меньшинстве или не голосовавший гражданин государства не может ссылаться на то, что он не отдавал избранному своего голоса.

Б. Выбор члена законодательного корпуса (народного представительства, парламента, рейхстага, ландтага) всего государства. Согласно сегодняшнему конституционному праву, здесь выборы также должны обосновывать репрезентацию, хотя этот смысл в действительности уже не осознается, особенно в результате методов пропорциональной системы выборов по избирательным спискам, и выборы приобретают характер назначения партийных функционеров и функционеров организаций интересов.

При индивидуальных выборах в избирательном округе депутата определяет большинство принявших участие в голосовании граждан, имеющих избирательные права в этом избирательном округе. Однако избранный таким образом депутат считается представителем всего народа (ст. 21 ИК). То есть воля большинства принявших участие в голосовании в определенном избирательном округе рассматривается не только в качестве воли оставшихся в меньшинстве или не голосовавших избирателей и граждан государства, проживающих в этом избирательном округе, но также в качестве воли всех иных обладающих, как и не обладающих правом голоса граждан всего государства. Любая иная конструкция является невозможной, поскольку она превращает избирательный округ в самостоятельную территорию и отменяет политическое единство.

При различных методах пропорциональной системы выборов эта угроза, видимо, отпадает. Важнейшая причина, оправдывающая эту систему, заключается в том, что ее обозначают в качестве системы, в которой голосуют не по личным и местным мотивам, а по идейным соображениям (Ж. Жорес), — оптимистический взгляд с учетом действительности сегодняшней партийной жизни. Тем не менее при этой системе избирательный округ может превратиться в чисто техническое средство голосования, тем самым исчезает особое значение локальных и территориальных избирательных округов. Также возможно собрать по всему государству голоса, оказавшиеся в отдельных округах в меньшинстве, и придать им значимость. Таким образом, далее отпадает необходимость второго тура и, при сегодняшней системе списков, также необходимость, даже возможность перевыборов. Без сомнения, при этой системе сильнее территориально проявляется идея политического единства всего народа. При всем том было бы неправильно считать пропорциональную систему выборов более демократичной, нежели другие системы. Хотя разделения, возникающие при этой системе, и не являются территориальными, все же они гораздо сильнее проходят через все государство. Однако воля избирателей одного списка должна точно так же, как и при других системах, считаться волей всех других избирателей; депутаты любого отдельного списка, или любой партии, должны считаться депутатами всего народа. То есть должно быть так, что любой немецко-национальный избиратель также соизбирает получившего мандат коммунистического депутата, как и наоборот: коммунистические избиратели также представляются немецко-национальными депутатами. Если разделение на избирательные округа с индивидуальными выборами означает угрозу территориальной целостности, то эта система означает угрозу гомогенности. Различные группы избирателей больше не осознают и не могут осознавать, что они определяют не своих депутатов, а депутатов всего народа.

В. Местные выборы. Местные выборы не рассматриваются в этой связи, поскольку они не затрагивают политическое единство как целое и потому с точки зрения государственной теории должны рассматриваться как качественно иной вид выборов.

2. Предметные голосования. Голосующий гражданин государства занимает позицию по предметному вопросу и дает в какой-либо форме предметный ответ.

А. Сюда относятся различные методы референдума, плебисцита и всенародного опроса, объединяемых общим обозначением «всенародный опрос».

Обычно здесь решает большинство отданных голосов, то есть в качестве ответа на поставленный вопрос рассматривается содержание ответа, за который отдало голоса большинство голосовавших граждан государства. Уже здесь сразу ясно, что логически, психологически и с точки зрения техники голосования ценность ответа полностью зависит от поставленного вопроса. Ведь суммироваться могут только такие ответы, которые просто и ясно отвечают на точно такие же простые, ясные и предметные вопросы. В целом вопрос должен ставиться таким образом, чтобы на него можно было ответить с помощью простых «за» или «против». «За» или «против» простого большинства отданных голосов рассматриваются в качестве решения всего народа, а потому в качестве воли тех, кто остался в меньшинстве; далее также в качестве воли тех, кто не принимал участия в голосовании, и тех, кто не обладает правом голоса.

Если предписана определенная явка избирателей, тогда воздержавшиеся от голосования лица, обладающие правом голоса, игнорируя голосование, оказывают еще большее влияние, нежели при иных голосованиях или выборах. Например, ст. 75 ИК устанавливает: «Народный опрос может отменить решение рейхстага лишь в том случае, если в голосовании приняло участие большинство обладающих правом голоса». Итак, предложение считается отклоненным, то есть предложенный вопрос получает отрицательный ответ, если в голосовании не принимало участие большинство обладающих правом голоса. Таким образом, те, которые не голосовали, принимают решение и тем самым дают понять, что они не хотели определяться. Здесь странным образом определяющей является воля не тех, кто выражает свою волю, а тех, кто не выражает волю и, возможно, также не имеет никакой воли. Их воля, или лучше отсутствие воли, считается в таком случае и волей тех, кто выразил свою волю (об этом со ссылкой на народный опрос 26 июня 1926 года см.: R. Liepmann. Zeitschr. f?r?ff. Recht, Bd. VI, 1927, S. 609f).

Б. Народная инициатива. Здесь достаточно меньшинства (согласно ст. 73 ИК, аб.2 — двадцатая часть обладающих правом голоса, согласно ст. 73, аб. 3 — десятая часть обладающих правом голоса), чтобы выдвинуть инициативу. Инициатива меньшинства называется народной инициативой, хотя в отличие от затронутых выше случаев нельзя сказать, что воля этих обладающих правом голоса, участвующих в выдвижении инициативы считается волей всех остальных. Здесь фикция избыточна и вводит в заблуждение, поскольку она означала бы только то, что все, законным образом происходящее в рамках демократического государства — каждый отдельный приговор судьи и каждый отдельный административный акт, — рассматривается в качестве воли всего народа и каждого отдельного гражданина государства. Решающим при подобных инициативах меньшинства скорее является то, что она может выдвигаться также вопреки воле большинства. Слово «народ» имеет здесь существенно иной смысл, нежели в словосочетаниях «всенародный опрос» или «всенародные выборы». Это выражение объясняется следующим образом: обычно инициатива есть нечто, что и при демократии относится к сфере деятельности государственных учреждений, магистратуры ; вместе с Лоренцом фон Штейном (Verfassungslehre, S. 92) можно сказать, что нет никакого правительства без инициативы, даже если оно разделяет ее с законодательным корпусом. Слово «народ» наряду с другими значениями имеет тот особый смысл, что содержит противопоставление с любым государственным учреждением и магистратурой. Народ есть те, кто не правит, не репрезентирует, не осуществляет функции, организованные ведомственным образом. Если, несмотря на это, неорганизованной части обладающих правом голоса граждан государства предоставляется полномочие, которое по своей природе было бы делом государственных учреждений, то особенность «слова» народа заключается в том, что здесь действуют именно не учреждения. Всегда предполагается, что инициативу выдвигает неорганизованная масса. Если бы некая партия с достаточно большим числом зарегистрированных членов организовала бюро для постоянного выдвижения народных инициатив, то смысл этого конституционно-законодательного установления был бы извращен, и тогда имели бы место уже не народные, а партийные инициативы. Специфическое в понятии «народ» заключается в том, что народ является не оформленной и никогда до конца не оформляемой величиной.

III. 1. Народ наряду с конституционно-законодательным регулированием (общественное мнение). Согласно демократическому учению о конституционно-учредительной власти народа, народ как носитель конституционно-учредительной власти находится вне и над любым конституционно-законодательным установлением норм. Если ему конституционно-законодательным образом передаются известные компетенции (выборы и голосования), то тем самым вовсе не исчерпывается и не заканчивается его политическая дееспособность и значимость в демократии. Вместе со всеми подобными установлениями норм народ как непосредственно присутствующий, а не через посредство описанных выше установленных норм, значимостей и фикций, остается действительной наличной величиной. Даже если в государственную организацию ввести конституционно-законодательные учреждения так называемой непосредственной демократии, то тем самым народ еще не исключается из всех остальных отношений. И народ еще не превращается в учреждение в результате того, что избирателям и обладающим правом голоса гражданам государства предоставляются отдельные конституционно-законодательные полномочия. Именно в демократии народ не может стать учреждением и простым государственным органом. Он всегда больше, нежели некая служба, функционирующая в рамках своей компетенции для осуществления ведомственных дел, и, в сущности, остается, помимо случаев конституционно-законодательным образом организованного участия (всенародные выборы и всенародное голосование), в качестве неорганизованной и несформированной величины.

Здесь понятие народа определяется негативно, причем через противопоставление с ведомственно организованной системой учреждений и магистратур. Помимо этой негации ведомственного для понятия народа в других сферах также является характерным то, что оно может определяться негативно. Если подобным образом определять народ негативно (например, публику в театре как часть присутствующих, которая не участвует в представлении), то здесь затрагивается не просто что-то социологически существенное в целом. Также невозможно недооценивать эту уникальную негативность для научного рассмотрения политических теорий. Народом в особом значении этого слова являются все, кто не отличается и различается, все непривилегированные, все, кто не выделяется благодаря имуществу, социальному положению или образованию. Как говорил еще Шопенгауэр, «кто не понимает латыни, тот относится к народу». Во Французской революции 1789 года буржуазия как третье сословие смогла отождествить себя с народом, и буржуазия была народом, поскольку он являлся антиподом аристократии и привилегированных. Сийес поставил свой знамений вопрос «Что такое третье сословие?» и ответил, что оно есть нация; третье сословие есть ничто и должно стать всем. Но как только сама буржуазия появляется в качестве господствующего в государстве класса, выделяющегося имуществом и образованием, эта негация двигается дальше. Теперь народом стал пролетариат, поскольку он становится носителем этой негативности: он есть часть населения, которая не имеет собственности, не получает долю прибавочной стоимости и не находит места в существующем порядке. Поэтому в отношении имущих классов он в особо интенсивном смысле предстает как народ, и народным собранием сегодня является скорее собрание пролетариев, чем собрание промышленников и интеллектуалов. Демократия превращается в пролетарскую демократию и устраняет либерализм имущей и образованной буржуазии.

2. Эта негативная величина — народ, — несмотря на негативность своего определения, не менее важна для общественной жизни. Народ есть понятие, существующее лишь в сфере общественности. Народ появляется только в общественности, он вообще впервые создает общественность. Народ и общественность существуют вместе; нет народа без общественности, как нет общественности без народа. Причем народ создает общественность через свое присутствие. Только присутствующий, действительно собравшийся народ является народом и создает общественность. На этой истине основана верная мысль, выражающая тезис Руссо о том, что народ невозможно репрезентировать. Он не может быть репрезентированным, поскольку он должен присутствовать, а репрезентировать можно только нечто отсутствующее, но не присутствующее. В качестве присутствующего, действительно собравшегося народа в чистой демократии он наличествует с максимально возможной мерой тождества: как???????? в греческой демократии на рыночной площади; на римском форуме; в качестве собравшегося личного состава или войска; в качестве швейцарской земельной общины. Но даже там, где он без упорядоченной процедуры собирается в определенном месте, в факте действительного присутствия публично собранной народной толпы все же проявляется уникальное значение народа. Лишь только действительно собравшийся народ есть народ. И только действительно собравшийся народ может делать то, что специфически относится к деятельности этого народа: он может выражать свое отношение, то есть через простой выкрик выражать согласие или несогласие, кричать «ура» или «долой», восторгаться вождем или предложением, восхвалять короля или кого-нибудь другого или молчанием или ропотом отказать в поддержке. При монархии народ также неизбежно появляется в данной роли, пока монархия вообще является живым государственным сообществом. Как только действительно собирается народ — неважно, с какой целью, если только он не выступает в качестве организованной группы интересов, как, например, в случае уличных демонстраций, на общественных праздниках, в театрах, на ипподроме и стадионе, — этот выражающий одобрение народ наличествует и как минимум потенциально является политической величиной. Достаточно часто подтверждается тот опыт, что любое, даже поначалу очевидно неполитическое народное собрание содержит в себе неожиданные политические возможности.