Чтение онлайн

Во всяком случае, доппельгенгер ясно дал понять, что он покинул ванную комнату Писателя точно так же, как старая Кеция освободилась из своей тюремной камеры: вызвав космическую силу, заряжённую неевклидовыми геометрическими рунами на стене, тем самым открыв портал и пройдя через него.

Писатель потягивал тёплую диетическую колу, размышляя. Может быть, только может быть, всё это правда…

В таком случае он только что навсегда смыл с душевой стены самую важную формулу в истории человечества!

Что-то выигрываешь, что-то теряешь,– подумал он и закрыл компьютер, выключил свет, взял часы «Timex Indiglo» и приготовился положить их под подушку, потому что у него давно вошло в привычку делать это каждую ночь. Почему? Потому что если оставить их на запястье, то их тиканье, каким бы тихим оно ни было, не даст ему уснуть. Если ему было нужно проверить время среди ночи, то достаточно было достать часы из-под подушки и посмотреть на них.

Сняв часы, он принялся прятать их под подушку - впрочем, его рука не успела далеко продвинуться, как соприкоснулась с чем-то еще…

Там была другая рука, жёсткая, с длинными пальцами…

Отрубленная кисть.

Содрогнувшись от ужаса, он резко выпрямился, включил свет и отбросил подушку, уверенный, что это всего лишь галлюцинация, вызванная усталостью.

Однако это убеждение уже через мгновение исчезло… там, где была его рука с подушкой, действительно лежала иссохшая отрубленная кисть.

На неё было страшно смотреть, из неё торчали затвердевшие вены болезненно свинцового цвета, жесткие, как прутья.

Но затем он вспомнил…

“Рука Славы”, конечно же! Он нашёл её вчера под сиденьем “Эль Камино” Дикки Кодилла вместе со страницей Войнича, но он чётко помнил, что страницу он забрал, а ужасную руку оставил. Его двойник только что сказал ему, что он сам украл руку из машины и использовал её, чтобы войти в его номер в мотеле, а затем, очевидно, вышел из ванной с помощью неэвклидовых надписей, которые он нарисовал на стене душа.

Писатель осторожно поднял кисть и положил в выдвижной ящик в тумбочке. Завтра,– подумал он, - она может пригодиться…

В конце концов этот день должен был закончиться, и он решил закончить его прямо сейчас. Свет погас, подушка снова легла на своё место на кровати, и он сразу же заснул.

Но ненадолго.

Сны мгновенно овладели им вместе с мысленными образами, более определенными, чем те, которые мы обычно ассоциируем со снами. Сначала появились фрагменты зловещих образов, которые повторялись в его снах в течение нескольких лет: какое-то бушующее чудовище, едва видимое в лесу, с огромным эрегированным пенисом, болтающимся из стороны в сторону, держащий при этом окровавленные человеческие конечности в каждой руке. Затем потрясающе красивая обнаженная женщина, стоящая в залитом лунным светом лесу, с идеальной кожей, блестящей от пота, впечатляющим пучком лобковых волос, едва скрывающим сочную расщелину. Единственное несоответствие её общей сексуальности заключалось в том, что у неё была не человеческая голова, а голова рогатого быка. Затем шестифутовый эрегированный пенис, бегущий по лесу, на…- да, да, - на ножках. Счастливые кролики и бурундуки бегут за ним. Крысолов в дикой природе… только это был шестифутовый пенис. Смешно,– подумал Писатель; но ведь сны часто бывают именно такими; по крайней мере, этот персонаж был смешным. Следующий, однако, был не таким смешным. Во-первых, очень тощая блондинка, пошатываясь, шла по тому, что казалось торговыми рядами в магазине. Белки её глаз были кроваво-красными, а из ушей и носа текла кровь. На её лице не читалось никакого выражения ужаса, оно вообще ничего не выражало. Через мгновение высокий, очень толстый мужчина со светлой стрижкой догнал её, схватил за растрёпанные волосы и сказал:

– Куда-то собралась, лапочка? Я думаю, что нам нужно повеселиться вместе!

А потом он повалил её на пол, стянул с себя свои огромные синие джинсы и начал очень жестоко насиловать её. Несмотря на ужас ситуации, лицо женщины оставалось совершенно бесстрастным. Тем временем откуда-то послышались крики и улюлюканья, вскоре картинка сменились странным, громким жужжанием какого-то электрического прибора, и именно в эту область устремился сон Писателя, и то, что он увидел, после краткого размышления объяснило ему о бесчувственном состоянии вышеупомянутой блондинки. Ещё двоё мужчин - оба очень высокие и с избытком лишнего веса, с белокурыми волосами - держали мужчину, держа его так, словно он был свернутым ковром, и между прочим, эти двое выглядели точь-в-точь как мужчина, насилующий блондинку. Писатель сразу понял, что попал в разгар “вечеринки”, печально известных братьев Ларкинсов. Их жертвой, то есть «ковром», был бомжеватого вида мужчина в шортах цвета хаки, притом с огромным пивным животом, но с тощими руками и ногами, он был лысый, но с заплетенным в косу хвостом, который больше напоминал крысиный хвост. Ещё одна примета: он был чем-то средним между Ричардом Симмонсом[98] и комиком Поли Шором[99]. Ещё более странным, чем то, что «Поли Шора» держали в воздухе, как рулон ковра, два огромных близнеца, было неоспоримое наблюдение, что голова мистера Шора была обмотана тряпкой, которая уходила в странного вида электроприбор, такой, который можно найти в отделе красок «Sears» или увидеть в магазинах “Sherwin-Williams”[100]. Когда двигатель машины зажужжал, голова мистера Шора начала качаться в комбинации движений вверх-вниз, назад-вперёд, а также по орбите, с переменной скоростью до 5000 циклов в минуту. Реальная проблема в этой процедуре заключалась в том, что оператор “сопротивлялся” желанию включить машину на полную мощность и работал на средних оборотах, давая голове жертвы отдохнуть на короткие передышки, потому что им было весело смотреть. Братья Ларкинс знали эти тонкости и не хотели, чтобы их наказание жертвы (или качество их собственного развлечения) было прервано жертвой, умершей слишком рано.

– Выруби её, Пузо!
– oрал Хорейс.
– Я не хочу, чтобы задохлик скопытался слишком быстро!

И после его замечания машинка была выключена, всего через тридцать секунд работы на скорости три четверти. Этого было вполне достаточно, чтобы по-настоящему хорошо встрясти мозги жертвы, вызвав умеренное кровоизлияние в мозг и ухудшив чувствительность двигательных навыков.

Клайд, лидер нашего квартета братьев, порылся в бумажнике жертвы и нашёл просроченные водительские права Западной Вирджинии. Теперь у «мистера Шора» было имя:

– Рикки Смитсон, - объявил Клайд.
– Ну, ребята, едрён-батон, я бы сказал, что мы только что сменили имя этого парня на Рикки Умник!

А потом он от души рассмеялся вместе с Пузом и Хорейсoм. (Такер, четвёртый брат, не слышал шутку, потому что всё ещё был занят попытками выпустить свой второй оргазм в оцепеневшее влагалище почти безмозглой блондинки, которая безучастно лежала под ним с раскинутыми ногами).

Клайд хлопнул в ладоши, как бы подчеркивая ситуацию:

– Так, давайте-ка отпустим мистера Умника и посмотрим, что у нас получилось.

И тут голова мистера Смитсона была освобождена, и двое братьев поставили его на ноги. Как и следовало ожидать, Смитсон рухнул на пол, дрожа всем телом и издавая экстравагантные, завораживающие, мяукающие звуки.

– Тебе лучше встать, Рикки Умник, - посоветовал Клайд.
– Неинтересно смотреть, как ты лежишь и срёшь в штаны.

Смитсон начал судорожно дергаться, из его рта пошла пена, а потом он отдал Богу душу.

– Эх-х-х, дерьмово, - проворчал Клайд.
– Думаю, мы держали шейкер слишком долго, едрён-батон…

Между прочим, возможно, уместно объяснить, какое преступление совершили мистер Шор… то есть мистер Смитсон, и его, пристрастившаяся к метамфетамину, светловолосая подружка, собственно, из-за чего их мозги были “взбиты” взбивалкой для краски.

Ответ таков: мистер Смитсон недавно вышел из тюрьмы, отсидев срок за сексуальное насилие над несовершеннолетним. Итак, по закону его долг перед обществом был должным образом оплачен, но закон братьев Ларкинсов смотрели на это иначе. А блондинка?

Перед тем, как отправиться на варочную хату, Смитсон взял свою подружку с собой. Поэтому: виновна по ассоциации. Теперь, собственно, и наступил конец судебного приговора…

На этом, к большому облегчения Писателя, данная часть сна закончилась. Нет нужды говорить, что всё в нём было правдой, и, конечно, мы уже знаем, что Писатель иногда склонен к предчувствиям. Короче говоря… K утру блондинка будет похоронена в лесу (да, она всё ещё была в какой-то мере жива, когда последняя горсть земли с лопаты упала ей на лицо), в то время как значительный объём семени братьев Ларкинсов вытекал из неё в богатую почву Западной Вирджинии. А наш друг, мистер Смитсон? В лоб ему воткнули кусок металлической трубы, длиной в фут, тем самым весьма эффектно пригвоздив к дубу на Тик-Нек-Роуд. Его шорты исчезли, как и гениталии, которые были отрезаны ножницами по металлу. На груди Смитсона висела картонная табличка с надписью, нацарапанной карандашом: РАСТЛИТИЛЬ МАЛАЛЕТАКХ! Как говорят братья Ларкинсы: «Горе тем, кто осквернит ребёнка». Это было весьма эффективное средство устрашения, и такие зрелища не были редкостью в радостных и весёлых границах Люнтвилля.