Чтение онлайн

Рубили деревья? Развязали войну между родами свиноподобных? Все, о чем она думала, звучало более чем абсурдно.

Она пыталась связаться и поговорить с ними, но их, конечно же, не было. Они находились за калиткой в лесу и, безусловно, продолжали свою деятельность, обусловившую возможность ликвидации Колонии. Боскуинха напомнила себе, что они еще слишком молоды, поэтому ошибка может оказаться смехотворно детской.

Но они не были детьми, они представляли два блестящих ума колонии, которая взрастила многих талантливых людей. Было хорошим делом, что правительствам, руководимым Конгрессом Межзвездных Путей, было запрещено использовать инструменты наказания и орудия пыток. Теперь, впервые в жизни, Боскуинха была настолько зла, что непременно воспользовалась ими, если бы имела. Я не знаю, что вы хотели сделать, Майро и Аунда. Я не знаю, что вы добивались, что сделали, но каковы бы не были ваши цели, нашему сообществу придется дорого заплатить за ваши игры. И если существует справедливость, я заставлю и вас поплатиться.

Многие твердили, что не пойдут слушать никаких Говорящих – разве они не добропорядочные католики? Разве не говорил им епископ, что Говорящий разговаривает голосом Сатаны?

Но и другие тоже шепталось по углам с самого момента появления Говорящего. Конечно, это были только слухи, ведь Луситания – очень маленький городок, где слухи плодились как грибы. Молва не имела значения, пока в нее не начинали верить. Ходили сплетни, что меньшая дочь Макрама Квора молчала с момента его смерти, а сейчас стала настолько болтливой, что в школе всерьез забеспокоились. А Олхейдо, плохо воспитанный мальчик с отталкивающими металлическими глазами, вдруг стал очень любезным и приветливым, веселым до маниакальности. Возможно, одержимым. Молва шептала, что руки Говорящего могут исцелять, но у него нехороший, дьявольский глаз, его благословение может осчастливить, а его проклятье накликать смерть, его слова заставляют замирать в почтении. Безусловно, не каждый слышал об этом, и не каждый, слышавший, верил в слова. Но за четыре дня пребывания Говорящего все население Луситании решило, безо всяких объяснений, что пойдет на митинг и будет слушать речь Говорящего, несмотря на запреты епископа.

Это было ошибкой епископа. Воспользовавшись своим преимуществом называть Говорящего отродьем сатаны и отодвигать его от себя и добропорядочных католиков: Говорящий один составил оппозицию всему сообществу. Но для тех, кто не верил слепо теологической софистике, Сатана был таким же могущественным и пугающим, как и Бог. Они понимали извечную борьбу добра и зла, как учил их епископ, но они куда больше интересовались другой вечной борьбой – силы и слабости. Именно это противоборство встречали они каждый день. В этой борьбе они были слабы, а Бог, сатана, епископ обладали реальной силой. Епископ, не желая того, возвысил Говорящего до себя, до человека, наделенного реальной силой. Поэтому люди приготовились верить чудесам, предсказанным сплетнями.

И хотя объявление о митинге прозвучало всего за час до его начала, прасса была заполнена до отказа все ведущие к ней улицы и аллеи были переполнены народом. Мэр Боскуинха – как того требовал закон – снабдила Говорящего небольшим микрофоном, который она использовала во время редких народных собраний. Люди сориентировались на платформу, где должен стоять Говорящий, затем стали оглядываться по сторонам, выискивая знакомых и представителей властей. Почти все присутствовали здесь. Конечно, семья Макрама, конечно же, мэр. К удивлению, здесь были дон и донна Кристианы. И много других священников. Доктор Найвио. Вдова Пайпо, старая Концейзамо, архивариус. Вдова Лайбо, Брузинха, с детьми. Они надеялись, что когда-нибудь Говорящий расскажет от имени смерти Пайпо и Лайбо.

И, наконец, когда Говорящий поднялся на платформу, невероятная весть облетела прассу: епископ Перегрино тоже пришел на митинг. Но не в своих одеждах, а в простой рясе монаха. Епископ самолично пришел услышать богохульство Говорящего! Многие почувствовали слабый трепет и щекотливость ожидаемого. Поднимется ли он и низвергнет ли сатану? Разгорится ли борьба, подобная апокалипсису Св.Джона?

Говорящий стоял перед микрофоном и дожидался тишины. Он был очень высок и моложав, но белизна кожи носила оттенок болезненности по сравнению с тысячами оттенков коричневой кожи луситанцев. Благодарение богу. Все, наконец, угомонились, и он начал речь.

– Его знали под тремя именами. Первое записано в официальных документах: Махрос Мария Рибейра. Официальные данные его биографии.

Родился в 1929. Умер в 1970. Работал на сталелитейном заводе. Имел хороший послужной список. Жена, шестеро детей. Образцовый гражданин, поскольку не совершал проступков и не попадал в сводки правонарушений.

Многие из слушавших испытали мимолетное разочарование. Они ожидали блеск ораторства, а в голосе Говорящего не было ничего примечательного. В его словах не было привычной сухости религиозных речей. Речь была простой и доходчивой, почти задушевной. Только немногие заметили, что простота его слов и простодушие голоса делали его речь очень правдоподобной. Он не козырял правдой, он говорил правду, говорил так, что ни у кого не возникало мысли усомниться в его словах, они звучали как само собой разумеющиеся. Епископ Перегрино тоже заметил это и почувствовал себя неловко. Этот Говорящий будет грозным противником, не из тех, кто сжигает алтари.

– Второе имя – Макрам. Большой Макрос. Потому что он был гигантским человеком. Он достиг своих взрослых размеров еще в раннем детстве. Сколько ему было лет, когда его рост достиг двух метров? Одиннадцать? Он был вызывающе высоким в двенадцать лет. Его рост и сила сделали его ценным работником завода, где выплавки стали настолько небольшие, что весь процесс управляется фактически вручную. Человеческие жизни зависели от силы Макрама.

На прассе мужчины с завода одобрительно закивали. Они могли поклясться друг другу, что не разговаривали с этим неверующим фрамлингом.

Вероятно, кто-то проговорился, и теперь даже очень хорошо, что Говорящий все правильно понял и узнал, как им запомнился Макрам. Каждый из заводчан захотел стать тем, кто рассказал Говорящему о Макраме. Они даже не догадывались, что Говорящий и не пытался заговорить с ними. Уже долгие годы Эндрю Виггин узнавал о многом, не задавая вопросы.

– Его третье имя было Рам. Собака.

О, да, думали луситанцы. Именно этого и следовало ожидать от Говорящего от имени Мертвых. У них нет уважения к Мертвым, им неведомо приличие.

– Именно так вы его называли, когда слышали, что у его жены, Новинхи, снова синяк под глазом, что она с трудом ходит, что у нее опять разбита губа. Он был животным, поступая так с ней.

По какому праву он говорит такое? Ведь человек умер! Но под внешним гневом другая причина скребла сердца луситанцев. Они вспомнили, что каждый из них когда-то произносил точно такие же слова. Невежливость Говорящего как раз состояла в том, что он публично высказал то, о чем они шептались, когда Макрам был еще жив.

– Никто из вас не любил Новинху. Эта гордая женщина никогда ни разу не пожелала вам доброго утра. Но она была хрупкой и маленькой по сравнению с ним, и она была матерью его детей, поэтому, когда он ее бил, он заслуживал имя Рам.

Тяжелый вздох и ропот прокатились по прассе. Те, кто сидел рядом с Новинхой, уставились на нее, горя желанием увидеть ее реакцию на слова, с болью сознавая, что Говорящий был прав, они действительно не любили ее, они боялись и жалели ее одновременно.

– Скажите, разве не этого человека вы знали? Проводящего все свое время в барах, не имеющего друзей, жадного до выпивки. Вы даже не могли определить, много ли он выпил. Он был угрюмым и замкнутым до принятия рюмки, таким же он оставался и когда все было уже выпито. Никто не слышал, чтобы он с кем-нибудь дружил, никто не радовался встрече с ним. Именно этого человека знало большинство из вас. Рам. Едва ли он был человеком.

Да, думали они. Он был таким. Первоначальный шок неприличия постепенно угас. Они привыкли к мысли, что Говорящий и не думает приукрашивать или смягчать историю. Хотя им до сих пор было не по себе.

Чувствовалась нотка иронии, но не в его голосе, она пронизывала его слова.

«Едва ли он был человеком», – сказал он, конечно же, он был человеком, но они смутно чувствовали, что Говорящий понимает, что они думают о Макраме, но не совсем соглашаются с этим.

– Другая часть людей, работающих с ним на заводе в Байрро дас Фабрикадорас, знали его как сильную руку, на которую можно положиться. Он никогда не хвастал, что сделает больше, чем мог, и всегда выполнял то, о чем обещал. Они могли рассчитывать на него. Внутри стен завода вы уважали его. Но когда вы выходили после смены, вы забывали о нем, как о всяком другом, – не замечали и не думали о нем.