Чтение онлайн

Испуганный Хьюман стал переводить заплетающимся языком. Затем так же перевел ответ Шаутер.

– Этот один из моих братьев, - сказал он, - они не получают имен, пока не научатся ходить на двух ногах. Его отец Рутер.

– А его мать?

– О, маленькие матери не имеют имен, - сказал Хьюман.

– Спроси ее.

Хьюман задал вопрос. Она ответила.

– Она сказала, его мать была очень сильной и плодовитой. Она смогла растолстеть, вынашивая пятерых детей.
– Хьюман вытер лоб.
– Пять детей это хорошее число, это много. И она была достаточно толстой, чтобы прокормить их всех.

– Его мать приносила пищу, чтобы кормить его?

Хьюман был в ужасе.

– Говорящий, я не могу сказать этого ни на каком языке.

– Почему?

– Я говорил тебе. Она была достаточно толстой, чтобы прокормить ее детей. Положи на место маленького братца и позволь жене продолжить песню.

Эндер прислонил руку к дереву и маленький братец перебрался на кору. Шаутер возобновила пение. Аунда недоуменно смотрела на Эндера и ждала его объяснений. Но Эла была восхищена.

– Разве вы не поняли? Новорожденные питаются плотью матери.

Эндер встрепенулся.

– Как ты можешь так говорить?
– спросила Аунда.

– Посмотрите, как они извиваются и корчатся на коре, словно месизы. Они и месизы должны быть соперниками.

Эла указала на ту часть дерева, которая не была замазана пастой из амаранта.

– Деревья исторгают сок. Вот здесь - из трещин. До десколады здесь должно было собираться много насекомых, питающихся соком дерева, а теперь месизы и детеныши свиноподобных конкурируют за сок. Благодаря этому свиноподобные способны обмениваться генетическими молекулами с деревьями. И не только детеныши, взрослые особи, лазая по деревьям и собирая месизов, тоже совершают подобный обмен. Даже если у них хватает других источников пищи, они остаются связанными с деревьями на протяжении всего жизненного цикла. Задолго до того они уже начинают становиться деревьями.

– Мы изучали социальные аспекты общества свиноподобных, - с вдохновением сказала Аунда, - а не процесс их эволюционирования.

– Мы ведем весьма деликатные переговоры, - сказал Эндер, - поэтому ведите себя поспокойнее и выясняйте для себя все, что можете, не впадая в дискуссию.

Песня достигла кульминации; в центре ствола наметилась трещина.

– Они не собираются повалить это дерево на нас, как вы думаете? испуганно спросила Аунда.

– Она попросила дерево открыть свое сердце.
– Хьюман снова провел по лбу.
– Это - материнское дерево, оно единственное во всем лесу. Этому дереву нельзя причинять вред, или все наши детки будут происходить от других деревьев, и все наши отцы погибнут.

Песню Шаутер подхватили другие голоса жен по мере того, как дупло становилось все больше и больше. Эндер подошел и встал прямо напротив дупла. Но внутри ствола было слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь.

Эла вынула из кармана фонарик и протянула ему. В тот же момент рука Аунды схватила ее за запястье.

– Механизм!
– воскликнула она.
– Ты не должна сюда приносить механизмы!

Эндер мягко вынул фонарик из руки Элы.

– Изгороди больше не существует, - сказал он.
– Теперь мы все вовлечены в Подозрительную Деятельность.
– Он направил фонарик в землю и передвинул рычажок включения. На земле появился ярко освещенный круг. Жены зашептались, а Шаутер дотронулась до руки Хьюмана.

– Я сказал им, что вы можете производить ночью маленькие луны. Я сказал, что вы носите их с собой.

– Может ли чем-нибудь повредить, если я направлю луч света внутрь дерева?

Хьюман спросил Шаутер. Она протянула руку к фонарику. Затем, держа его трясущимися руками, она мягко и нежно пропела дереву, направляя свет на него, но в то же время, чтобы он не попал в дупло. Почти сразу же она вернула фонарик обратно.

– Свет ослепит их, - сказал Хьюман.

В ухе у Эндера раздался голос Джейн.

– Звук ее голоса эхом отзывается внутри дерева. Когда на дерево попал свет, эхо промодулировалось, получился высокий обертон и подобие звука. Дерево отвечает, используя звуки голоса Шаутер.

– Ты сможешь увидеть нутро?
– нежно попросил Эндер.

– Встань на колени рядом с дуплом, затем медленно обведи меня по контуру дупла.
– Эндер повиновался, прислонив ухо почти к самому дуплу, он начал двигать головой, повернув ее так, чтобы Джейн могла все хорошо разглядеть. Джейн рассказывала, что она видит. Эндер простоял около дупла довольно долго. Затем он повернулся к остальным.

– Маленькие матери, - сказал он, - здесь, внутри, маленькие матери, они беременны. Они не более четырех сантиметров. Одна из них рожает.

– Ты видишь камушками?
– спросила Эла.

– Аунда встала на колени рядом с ним, но ничего не могла разглядеть.

– Невероятный половой диформизм. Самки вступают в половую зрелость в раннем детстве, дают жизнь потомству и умирают.
– Она спросила Хьюмана: Все эти маленькие некто снаружи дерева, все они братья?

Хьюман повторил вопрос Шаутер. Жена подошла к дереву и протянула руку к стволу недалеко от отверстия. Взяв довольно крупного младенца, она пропела несколько фраз.

– Это молодая жена, - перевел Хьюман, - она будет помогать другим женам следить за детьми, когда вырастет.

– Только одна?
– спросила Джейн.

Эндер вздрогнул и встал на ноги.

– Она бесплодна, стерильна, или они никогда не допустят, чтобы она имела потомство. С возрастом она уже не сможет иметь детей.

– Почему?
– спросила Аунда.

– У них нет родового канала, - сказал Эндер.
– Младенцы выедают свой путь наружу.

Аунда зашептала молитву.

Зато Эла казалась еще более заинтересованной, чем раньше.

– Очаровательно!
– воскликнула она.
– Но если они такие маленькие, то как они спариваются?

– Конечно, мы относим их отцам, - сказал Хьюман.
– А вы как думали? Разве отцы могут прийти сюда?

– Отцы, - повторила Аунда.
– Так они называют наиболее уважаемые деревья.

– Да, - произнес Хьюман.
– Отцы выделяют сперму на кору. Они выделяют сперму вместе с соком. Мы относим маленьких матерей к тому дереву, которое выбирают жены. Они ползают по коре и сперма вместе с соком проникает им в живот и наполняет их маленькими некто.

Аунда молча указала на рудиментарные соски на животе Хьюмана.

– Да, - сказал Хьюман.
– Это перевозчики. Самый уважаемый брат кладет маленькую мать на сосок, и она очень крепко держится всю дорогу к отцу. Он потрогал свой живот.
– Это самая великая радость нашей второй жизни. Мы бы носили наших маленьких матерей каждую ночь, если бы могли.

Шаутер запела снова, теперь звук ее голоса стал громче и длительней. Дупло на материнском дереве начало медленно затягиваться.