Грааль как символ и надежда
Шрифт:
Сочинители нелепых басен, завзятые охотники за историями, гремящие цепями фантазии и напрягающие пустые мозги, пытаясь превратить чепуху в золото для детей… Эти охотники за историями вынуждены сопровождать свои писания комментариями, ибо, слушая и читая их бредни, никто ничего не сможет понять.
Как ни странно, таким непонятливым критиком оказался только Готтфрид. Другие читатели Эшенбаха не скрывали восхищения его произведениями. С 1460 по 1470 год у могилы умершего поэта даже была возведена собственная капелла. Это было место самого настоящего литературного паломничества. А в 1608 году нюрнбергский дворянин Ханс-Вильгельм Кресс рассказывал о своем визите к гробу Вольфрама, на котором была высечена весьма примечательная надпись: «Здесь покоится прах благородного рыцаря Вольфрама фон Эшенбаха, учителя для всех певцов». В 1861 году по приказу короля Максимилиана II на рыночной площади Эшенбаха был воздвигнут памятник поэту. Впрочем, самые настоящие «страсти по Вольфраму» разгорелись еще в первом десятилетии XIX столетия, когда кенигсбергский ученый Карл Лахманн вплотную занялся произведениями поэта. [3]
3
Его книга «Вольфрам фон Эшенбах» издается в Германии даже в наше время.
«Ни одним другим поэтом Средневековья германистика не занималась с подобным жаром, как Вольфрамом фон Эшенбахом и его произведениями, и в первую очередь „Парсифалем“», — писал в 1966 году Хайнц Рупп.
Надо сказать, что этот интерес не угас и по сей день. Лично я благодарен Эшенбаху не только за историю чудесного Грааля. Нет, я в восторге читал строфы его поэмы, описывающие замок Люцифера. Потому что это тоже загадка Грааля. Загадка и символ, однако скрытый, потаенный.
Клинкор и Иблис
Об этом сюжете, связанном с легендами о святом Граале, упомянуть просто необходимо.
Был ли хозяин волшебной крепости из историй о Граале тем самым павшим ангелом, что так страстно ждет часа своего спасения?
Обратите внимание на систему Эшенбаха. Когда он говорит о различных планетах, то обязательно употребляет арабские названия. Например, Венеру он называет Аллигафиром, то есть Аль Лукафиром — Люцифером. Утренней звездой. В тексте Эшенбах упоминает и о другом, не совсем звездном Люцифере, легендарном вожаке павших ангелов. Ведь «благодаря» ему Грааль попадает на землю. И именно от судьбы Люцифера мудрец Треврицент предостерегает Парсифаля. Последний, правда, и не думает прислушиваться к нему и находит Грааль.
Когда Парсифаль успешно завершает свои поиски Грааля, Треврицент более не понимает мир. Еще никогда Грааль не обретали силой. Только после этого он рискует рассказать Парсифалю кое-что интересное. Об этом он умолчал при их первой встрече: о судьбе ангелов, оставшихся нейтральными во время космической битвы между Богом и Люцифером. Эти ангелы были прокляты на все времена.
Не кажется ли вам это несколько противоречивым? Лично у меня сразу же возникает вопрос: откуда Тревриценту вообще известно об этом? И потом, сам-то Парсифаль ни в коем случае не остается нейтральным. Наоборот, он отвергает прорицания волшебницы Кундри, что, мол, он тоже проклят и его ожидает ад, — восстает и побеждает. Вот что заявляет Парсифаль у Эшенбаха:
Бог? Да что там Бог! Если бы Он воистину был всемогущ… Я служил Ему как верный Его вассал, надеясь заслужить Его милость. Но теперь я отказываюсь служить Ему. И если Он способен на вражду со мной, я готов ее принять.
Довольно смелое, даже люциферовское замечание, не правда ли?
Если уж даже Парсифаль, которого Треврицент сравнивает с Люцифером, смог победить свою судьбу, то почему должны быть прокляты оставшиеся нейтральными, неприсоединившимися ангелы?
Возможно, Эшенбах осмелился на очень дерзкое для его времени утверждение: если уж Парсифалю удалось преодолеть судьбу, то почему бы не дать второй шанс Люциферу?
Один аспект его «Парсифаля» скорее всего предполагает именно эту возможность: это история Клинкора. Великий немецкий композитор Рихард Вагнер прекрасно понял, что с этим персонажем связано нечто дьявольское. У самого Вольфрама фон Эшенбаха Клинкор напоминает дьявола из мифа о сотворении мира, бытовавшего в секте богомилов в Византии. В наказание Бог лишил этого дьявола сил, в данном случае выраженных в способности плодиться и размножаться. Эшенбах предполагает, что только наказание Клинкора стало толчком к обретению знаний, то есть Познанию. Двойной пол Люцифера, который одновременно является и Венерой/Утренней Звездой, иллюстрируется у Эшенбаха посредством имени партнерши Клинкора — Иблис. Иблис, вернее, Эблис есть не что иное, как еще одно имя Люцифера. Взято оно Эшенбахом из исламской мифологии, с которой поэт, судя по его привязанности к арабским наименованиям, был отлично знаком.
Следует признать, что ни один другой поэт Грааля не заходил столь далеко в своей дерзости, как Эшенбах. В большинстве историй о хозяине волшебной крепости говорится крайне невнятно. Разве что Кретьен де Труа пишет, что был тот одноног и хромал; типичный атрибут дьявола — именно хромота. Можно провести параллели между этим одноногим хозяином волшебной крепости и богом Сатурном: последнего довольно часто сравнивали с чертом. По крайней мере, в христианском Средневековье [4] . Однако до сих пор мы рассматривали только связь между падением Люцифера и падшим Клинкором. А ведь мы хотели понять, возможно ли для него возвращение к Богу?
4
Любопытно, что греческий бог Кронос тоже связан с кастрацией. Только не он был кастрирован, лишен силы, а собственноручно лишил мужеских признаков своего отца Урана. Из его отрезанных гениталий, которые Кронос бросил в море, родилась богиня Афродита, у римлян получившая имя Венеры. И благодаря Венере вновь смыкается замкнутый круг вокруг Люцифера.
Во всех историях Грааля, в которых упоминается волшебная крепость мага, того самого, которого Эшенбах называет Клинкором, ее завоевание представляет своего рода вызов. Иногда даже кажется, что Клинкор ждет своего завоевания. И совсем не собирается бороться с помощью магических трюков. У Кретьена де Труа одноногий хозяин сидит перед крепостью и что-то вырезает из дерева. Он не может создать ничего нового, только придает форму имеющемуся под рукой материалу. Кретьен ясно дает понять, что в волшебной крепости отсутствует творческо-созидательный элемент. Здесь нет даже взрослых мужчин; помимо женщин, в ней живут только юноши, которым еще предстоит стать рыцарями. Так, может, Гавейн, ставший завоевателем волшебной крепости, это альтер эго Парсифаля? Он является не просто освободителем женщин и пажей, но и своего рода спасителем для Клинкора? Это объяснило бы, почему во многих интерпретациях именно Гавейна называют солнечным героем: его физические силы зависят от положения солнца на небе. Только такой солярный герой мог принести свет в окружающую Клинкора тьму.
Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:
…Симон и Парсифаль по южной лестнице покинули пещеру и направили стопы свои в близлежащий лес. Дыхание солнца отражалось в лужах на дышащей матери-земле, а теплые капли утренней росы покрывали лица мужчин.
Симон заговорил с Парсифалем:
— О твоем прибытии сообщила мне посланница Бога. Она явилась мне в золототканых одеждах неописуемой красоты и принесла мне весть о скором твоем прибытии. Твое наследие — сокровище любви, чаша, ведь так? — И Симон в задумчивости вгляделся в черты Парсифаля.
— Не только чаша, но и камень, — заметил прекрасный ликом рыцарь Грааля.
— Да. С давних пор камни были нашими союзниками и хранителями мудрости всех времен, будь то знание этого мира или мира вышнего. Камни — хранители мистерий, говорят Мудрым и молчат пред Незнающими. А ты везешь с собой камень мудрости.
В старой дубовой роще утро просыпалось во всей красе Творения, и солнце уж странствовало по небосклону.
— Тот Бог, которому я поклоняюсь, учил меня делить хлеб и вино, — проговорил Парсифаль, обращаясь к Симону. — Я делю хлеб с тобой, Симон, ибо хлеб есть символ учения любви, тайны которого тоже хранит в себе чаша-камень.
Герой Грааля
Думаю, рыцарское наследие Грааля еще долго придется осмысливать. Ведь читая эти глубоко символические истории, поневоле задумываешься: а каким должен быть главный герой? Он способен выразить идеалы земного и небесного воинства? Суждено ли ему обрести Грааль? Герой Грааля обязательно ищет. Всякие поиски — особая задача, выполнить которую по силам только одному конкретному рыцарю. Парсифалю не удалось решить ее с первого раза — он не смог задать роковой вопрос во время своего первого появления в замке, а Гавейну еще предстоит оправдываться в убийстве своего спутника-рыцаря. Закономерность поисков напоминает предопределенность миссии Христа в мире.
Ничего удивительного в этом нет. Дело в том, что в средневековом сознании Христос ассоциировался с рыцарем, который только и делает, что сражается за искупление мира.
Христос — рыцарь, потому что искупает, а ищущий Грааль — рыцарь, потому что обретает путь к священному символу.
…поистине, никто не сможет обрести Грааль, за исключением того, кому волей Неба предназначено найти его.
Путь Христа предопределен небесами, путь рыцаря Грааля уготован Граалем, который в средневековой системе ценностей тоже считался посланцем небес, «камнем» со звезды, «небесным потиром».