Чтение онлайн

Идти, но куда? Оставаться в Урюпине, но как долго?

Дольтшпиры, а точнее, те, кто насылал их стаи на отряд Вильямса, были настроены весьма решительно. И хотя существовала вероятность, что после ночного боя решительности у врага поубавится, дальнейшая судьба маленького отряда целиком зависела от возможностей противника.

К примеру, если он располагал тысячами дольтшпиров, потеря одной сотни его не обескуражит.

На рассвете в каменоломни снова пришел староста Мастар. С ним прибыли несколько горожан. Они принесли лекарства для раненых, но раненых не было.

Тогда, чтобы оказать хоть какую-то помощь, люди Мастара стали помогать рыть могилы.

Сам староста подошел к Вильямсу:

– Рад видеть вас живым, полковник. Честно говоря, не надеялся встретиться с вами.

– Я и сам не надеялся, - признался Вильямс.
– Хотел бы я знать, много ли врагов противостоит нам?

– Очень много, - сказал Мастар.
– Оставайтесь лучше в городе. Там вы будете под нашим покровительством и вас никто не тронет.

– Оставаться навсегда? Жить здесь до самой смерти?

Вильямс понял, что это прозвучало не слишком уважительно по отношению к этой планете и городу Урюпину - ведь его жители, как могли, помогали солдатам полковника.

– Извините...
– сказал он.

– Не извиняйтесь, я понимаю, Василий рассказывал мне, что его народ не терпит неволи, даже условной, Свобода или смерть...

– Вот именно. Одно мне непонятно: если, как я понял, этот Василий нашел возможность уйти отсюда, почему он этого не сделал?

– Я тоже задавал ему этот вопрос...
– сказал Мастар и посмотрел на горы. Его взгляд был полон грусти и затаенного отчаяния. Он молчал и держал паузу так долго, что полковник подумал - староста забыл о разговоре.
– Но его ответ ничего мне не прояснил. Он сказал: тот, кто нашел дорогу назад, уже в ней не нуждается.

– Я не понимаю, - покачал головой полковник.

– Я тоже. Василий ушел слишком рано, и у меня осталось много вопросов. Мастар посмотрел на Вильямса.
– Я надеялся, что вы сумеете мне на них ответить, я думал, что вы все такие, как он.

– Увы, мы разные.

В этот момент к Вильямсу подбежал танкист - единственный оставшийся в живых после ночного боя.

– Один танк поедет, сэр!
– доложил он.

– Молодец, Стоктон. Спасибо тебе. Топлива хватит?

– Да, все, что не успело сгореть, мы собрали. Смазку тоже слили, она хоть и другой марки, но для "скаутов" сгодится.

– Отлично, Стоктон. Танк пригодится нам для разведки. Сколько времени тебе нужно до полной готовности?

– Максимум два часа, сэр.

– Значит, через два часа выступаем.

Козырнув перепачканной ладонью, Стоктон убежал к своей машине.

– Значит, идете на Люктинг?
– спросил Мастар.

– У нас нет другого выхода. Возможно, мы возьмем город приступом, возможно, договоримся с тамошним феодалом, главное для нас - добраться до моря. Там есть стартово-посадочный модуль.

– Я тоже слышал об этом острове, - закивал староста, - но всегда считал, что это легенды. У нас на Ловусе достаточно места на суше, не представляю, зачем нужно делать остров.

В этот момент со скалы, являвшейся самой высокой точкой в окрестностях каменоломни, послышался громкий разбойничий свист. И тут же, как по команде, все солдаты побросали свои дела и, похватав оружие, спрятались в укрытиях.

Полковник, бесцеремонно схватив Мастара за одежду, швырнул его за огромный валун и сам упал рядом.

– Что случилось?
– обеспокоенно спросил староста.

– Сейчас узнаем.

И действительно, почти в ту же секунду из рации послышался голос:

– Всего один, сэр. Наверное, разведчик. Нам стрелять?

– Только наверняка, - ответил полковник.

– Есть наверняка, сэр.

Вильямс осторожно приподнялся над камнем и припал к биноклю. Вскоре он тоже увидел одинокий дольтшпир, летевший точно в сторону каменоломни. Пока аппарат находился вне досягаемости лаунчера, однако он быстро приближался.

– Вы убьете его?
– спросил Мастар.

– А что нам остается? Они должны знать, что мы не шутим и что с нами лучше договариваться. Мы попали на этот ваш Ловус совсем не по своей воле...

Между тем лазутчик становился все ближе. Вильямс с замиранием сердца следил за траекторией его полета, ожидая момента, когда навстречу дольтшпиру рванется ракета.

"Спокойно, Сэм, ребятам виднее", - успокаивал себя Вильямс, не отрывая взгляда от увеличивавшейся точки.

Наконец с крохотной площадки на вершине скалы стартовал крохотный красный огонек, который понесся к дольтшпиру, оставляя за собой витой дымный след.

Заметив угрозу, аппарат резко спикировал вниз, но ракета, распознав его маневр, тоже пошла за целью. Тогда дольтшпир рванулся вверх, но ракета сумела выполнить и этот маневр. Она уже сидела практически "на хвосте" и сокращала дистанцию, чтобы сработать на подрыв. В последний момент дольтшпир совершил отчаянный маневр - он рванулся вверх и лег на спину, чтобы уйти от погони, однако ракета взорвалась яркой вспышкой, и поражающие элементы защелкали по обшивке аппарата.

Было видно, как дольтшпир сразу отяжелел и едва сумел вернуться в нормальное положение. Его скорость резко упала, и, выполняя разворот в сторону гор, он сорвался в штопор.

А затем повторилась уже знакомая Вильямсу картина. Подбитый аппарат разлетелся на миллион жемчужных шариков, через мгновение сгоревших до черной угольной копоти.

– Как красиво!
– неожиданно произнес Мастар. Он уже стоял в полный рост, и его глаза горели восторгом.

– Да куда уж красивее, - сказал полковник, поднимаясь на ноги.
– Век бы такой красоты не видеть. Затем он снял рацию и спросил:

– Ну что, больше никого?

– Нет, сэр. Больше никого не видим...

– Ну вот и хорошо. Спасибо за службу, ребята, нам очень понравилось. Полковник покосился на Мастара и добавил: - Особенно гостям.

Староста Урюпина понял, что эти слова относятся к нему, и улыбнулся.

Все бойцы Вильямса, а также помощники, прибывшие вместе с Мастаром, уже вернулись к своей работе. И люди трудились слаженно, будто это была одна команда.

– Кстати, - вспомнил полковник, - раз уж вы не знаете, сколько в Энно-Вайс дольтшпиров, так, может, вам известно, что они такое - пилотируемый аппарат или автомат? Или они управляются дистанционно? А может, это живое существо? добавил полковник задумчиво.
– Иногда мне кажется, что они живые - слишком уж противные на вид.