Чтение онлайн

– Нет. Останьтесь.

Андрей снова вышел в вестибюль. Здесь было так же жарко, но воняло все-таки поменьше. Рядом бесшумно вырос Немой. Слышно было, как на лестнице, этажом выше, оступается и шипит сквозь зубы рядовой Анастасис. Не дойдет ведь до сортира, на пол навалит, подумал Андрей с гадливым сочувствием.

– Ну что, - сказал он вполголоса Немому.
– Посмотрим, как гражданские устроились?

Он пересек вестибюль и вошел в дверь квартиры напротив. Походно-полевой дух стоял и здесь, но армейского порядка уже не было. Пригашенная лампа в коридоре тускло освещала сваленные кое-как приборы в брезентовых чехлах вперемежку с оружием, грязный рюкзак с развороченными внутренностями, брошенные у стены манерки и кружки. Взявши лампу, Андрей шагнул в ближайшую комнату, и сейчас же ему под ноги попался чей-то ботинок.

Здесь спали водители - голые, потные, распростертые на мятом брезенте. Даже простыни не постелили... Впрочем, простыни были, надо думать, грязнее всякого брезента. Один из водителей вдруг поднялся, сел, не раскрывая глаз, зверски поскреб плечи и проговорил невнятно: "На охоту идем, а не в баню... На охоту, понял? Вода желтая... под снегом желтая, понял?" Еще не договорив, он снова обмяк и повалился на бок.

Андрей убедился, что все четверо на месте, и прошел к следующей комнате. Здесь уже обитала интеллигенция. Спали на раскладушках, застелив их серыми простынями, спали тоже неспокойно, с нездоровым храпом, постанывали, скрипели зубами. Двое картографов в одной комнате, двое геологов - в соседней. В комнате геологов Андрей уловил незнакомый сладковатый запах, и ему сразу же вспомнилось, что ходит слух, будто геологи покуривают гашиш. Позавчера сержант Фогель отобрал сигарету с анашой у рядового Тевосяна, начистил ему зубы и пригрозил сгноить в авангарде. И хотя полковник отнесся к этому случаю скорее юмористически, Андрею все это очень не понравилось.

Остальные комнаты в огромной квартире были пусты, только на кухне, закутавшись с головой в какое-то тряпье, спала Мымра - измотали ее, видно, за этот вечер. Из-под гнусного тряпья торчали тощие голые ноги, все в ссадинах и каких-то пятнах. Вот еще беда на нашу голову, подумал Андрей. Шемаханская царица. Черт бы ее побрал, проклятую сучку. Шлюха грязная... Откуда? Кто такая? Бормочет невразумительное на непонятном языке... Почему в Городе - непонятный язык? Как это может быть? Изя услышал - обалдел... Мымра. Это ведь Изя ее так назвал. Правильно назвал. Очень похоже. Мымра.

Андрей вернулся к комнате водителей, поднял лампу над головой и показал Немому на Пермяка. Немой, бесшумно скользнув между спящими, нагнулся над Пермяком и взял его обеими ладонями за уши. Потом он выпрямился. Пермяк уже сидел, упираясь одной рукой в пол, а другой отирая с губ набежавшую во сне слюнку.

Поймав его взгляд, Андрей мотнул головой в сторону коридора, и Пермяк сразу же поднялся на ноги - легко и беззвучно. Они прошли в пустую комнату в глубине квартиры, Немой плотно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Андрей посмотрел, где сесть. Комната была пуста, и он сел прямо на пол. Пермяк опустился перед ним на корточки. В свете лампы конопатое лицо его казалось нечистым, спутанные волосы падали на лоб, и сквозь них чернела корявая татуировка "раб Хрущова".

– Пить хочешь?
– спросил Андрей вполголоса.

Пермяк кивнул. На лице его появилась знакомая блудливая улыбочка. Андрей извлек из заднего кармана плоскую флягу, где на донышке плескалась вода, и протянул ему. Он смотрел, как Пермяк пьет - маленькими скупыми глотками, шумно дыша чрез нос, двигая щетинистым кадыком. Вода сразу же испариной выступала у него на теле.

– Тепленькая...
– сипло сказал Пермяк, возвращая пустую фляжку. Холодной бы... из-под крана... Эх!

– Что там у вас с двигателем?
– спросил Андрей, засовывая фляжку обратно в карман.

Пермяк растопыренной ладонью собрал пот с лица.

– Говно - двигатель, - сказал он.
– Его у нас вторым делали, не поспевали к сроку... Чудо еще, что до сего дня продержался.

– Починить можно?

– Починить можно. Денька два-три потыркаемся - починим. Только это ненадолго. Еще километров двести прочапаем, снова будем загорать. Говно двигатель.

– Понятно, - сказал Андрей.
– А ты не заметил, кореец Пак около солдат не вертится?

Пермяк досадливо отмахнулся от этого вопроса. Он придвинулся к Андрею и проговорил ему в самое ухо:

– Нынче на обеденном привале солдаты договорились дальше не идти.

– Это я уже знаю, - сказал Андрей, стискивая зубы.
– Ты мне скажи, кто у них верховодит?

– Не могу никак разобрать, начальник, - свистящим шепотом ответил Пермяк.
– Болтает больше всех Тевосян, но ведь он трепло, а потом он последнее время что ни утро - торчит...

– Что?

– Торчит... Ну - под балдой, накурившись... Его никто не слушает. А вот кто настоящий заводила - не пойму.

– Хнойпек?

– А хрен его знает. Может, и он. Человек в авторитете... Водители вроде бы тоже за, то есть чтобы дальше не идти. От господина Эллизауэра толку никакого нет - он только хихикает, как падло, да всем старается угодить... боится, значит. А я что могу? Я только их подзуживаю, что на солдат полагаться нельзя, что они нашего брата-водителя ненавидят. Мы, мол, едем - они идут. Им паек солдатский, а нам - как господам ученым... За что, мол, им нас любить? Раньше действовало, а теперь что-то плохо действует. Главное что? Тринадцатый день послезавтра...

– А ученые как?
– прервал его Андрей.

– А хрен их знает. Ругаются страшными словами, а вот за кого они - не могу понять. Каждый божий день у них с солдатами из-за Мымры грызня... А господин Кехада знаете, что говорил? Что полковник, мол, долго не протянет.

– Кому говорил?

– Я так думаю, что это он всем говорит. А сам я слышал, как он это своим геологам объяснял, чтобы они с оружием не расставались. На этот случай. Сигаретки нет, Андрей Михайлович?

– Нет, - сказал Андрей.
– А как сержант?

– К сержанту не подступишься. С ним - где залезешь, там и слезешь. Камешек. Убьют они его первого. Очень ненавидят.

– Ладно, - сказал Андрей.
– А как все-таки насчет корейца? Агитирует он солдат или нет?

– Не видел. Он всегда особняком держится. Ежели хотите, я, конечно, за ним специально присмотрю, но, по-моему, это пустой номер...

– Ну, вот что, - сказал Андрей.
– С завтрашнего дня - большой привал. Работы, в общем, никакой. Только на тракторе. А солдаты будут вообще только валяться да болтать. Ты вот что, Пермяк. Ты мне выясни, кто у них главный. Это у тебя будет дело номер один. Придумай что-нибудь, тебе там видней, как это сделать...
– Он поднялся, и Пермяк тоже вскочил.
– Тебя сегодня правда рвало?

– Да, скрутило чего-то... Сейчас вроде полегче.

– Надо что-нибудь?

– Да нет, лучше не стоит. Курева бы...

– Ладно. Трактор почините - премию выдам. Иди.

Пермяк выскользнул за дверь мимо посторонившегося Немого, а Андрей подошел к окну и оперся на подоконник, выжидая положенные пять минут. В отсветах подвижной фары грузно чернели остовы волокуш и второго трактора, блестели остатки стекол в черных окнах дома напротив. Справа невидимый в темноте часовой, позвякивая подковами, бродил взад-вперед поперек улицы и тихонько насвистывал что-то унылое.