Чтение онлайн

отличающийся от уже приведенного, смысл, который за неимением доказательств мы приводим

здесь в виде сноски: "Она, однако, не упоминает о таинственной миссии адепта как финансиста

короны и дипломатического агента, средства для которых он почерпнул не в королевской казне, а в лаборатории Шамбора". — прим. перев.

6 Barthold (F.W. von) Die Geschichtlichenpers"onlichkeiten.Berlin, 1846, II, p. 81.

Впрочем, дата, упомянутая этим автором, не совсем точна, как мы увидим

позднее.

Весьма понятен гнев, охвативший герцога Шуа-зельского, когда до него

дошла эта информация. Взлелеянные им махинации были в опасности, его

интриги против Англии должны были вот-вот расстроиться. Д'Аффри "...горько

упрекнул Шуазеля за предательство старого друга своего отца и подрыв

авторитета Посла в угоду подписания мирного договора за его спиной. Герцог

Шуазель-ский немедленно отправил гонца назад с приказом господину д'Аффри

потребовать у статс-генерала ареста Сен-Жермена, чтобы затем доставить его, связанного по рукам и ногам, в Бастилию. На следующий день герцог

Шуазельский представил в Совете депешу господина д'Аффри, а затем

прочитал свой ответ. Он бросил уничтожающий взгляд на своих коллег и,

переведя его на короля и маршала Белл-Изля, добавил:

"Если я не нашел времени для того, чтобы лично исполнить распоряжение

короля, то причиной тому моя уверенность в том, что ни один из вас не

осмелится, в достаточной степени, проявить желание к подписанию мирного

договора без ведома на то королевского Министра Иностранных Дел!"

Ему был ведом принцип, установленный раз и навсегда королем, согласно

которому министр одного департамента не должен был вмешиваться в дела

другого. Все обернулось так, как он и предвидел. Король, словно

провинившийся ребенок, потупил взор. Маршал не осмелился вставить ни

слова. Действия герцога Шуазельского были, таким образом, одобрены. Но Сен-

Жермен ускользнул от него. Их Высочества, всячески выразив свое согласие с

представленным выше планом, выслали огромное количество конвоиров для

ареста Сен-Жермена, который, будучи предупрежден частным образом,

благополучно бежал в Англию. У меня есть некоторые основания верить в то, что он вскоре вновь ее покинул и отправился в Санкт- Петербург. "7

Нечего и добавить к сказанному одним из свидетелей заседания Совета о

том, как Людовик XV, беспомощный и нерешительный, позволил перечеркнуть

свои замыслы. Возвращаясь к событиям в Гааге, мы хотели бы процитировать

по этому поводу несколько интересных сообщений господина Каудербаха,

министра саксонского двора в Гааге, где он подробно излагает суть описанных

уже нами событий, превознося заслуги графа Сен-Жермена, его энергию и

эрудицию. Вот что он заявляет в связи с этим:

"Я долго беседовал с ним о причине трудностей, постигших Францию, и об

изменениях в процессе выбора королевских министров. Из его ответа выходит, что основное бедствие состоит в нежелании или неспособности монарха

проявить твердость. Окружающие его люди прекрасно осведомлены о

безграничной его доброте и злоупотребляют ею. Окружение короля составляют

сплошь и рядом ставленники братьев Пари8, которые и являются единственной

причиной всех трудностей, испытываемых Францией. С их помощью

осуществляются замыслы лучшего гражданина Франции маршала Белл-Изля, и

вследствие их же происков страну поглотила коррупция и неразбериха. Отсюда

же разобщенность и зависть среди министров, которые, как кажется, служат

разным монархам. Все куплено братьями Пари. Их не волнует горестная судьба

Франции, из которой они выкачали восемьсот миллионов франков. К

несчастью, доброму королю не достает мудрости. Поэтому-то и не осознает он

угрозы со стороны окружающих его людей, которые, зная его мягкотелость, нещадно эксплуатируют эту слабость в своих интересах и пользуются

высочайшим покровительством. Не хватает твердости и его фаворитке. Она

видит зло, но не решается его искоренить. Граф Сен-Жермен является

единственным человеком, решительно способным на это. Он возьмется за

низложение, силой своего влияния и деятельностью в Голландии, двух особ, весьма вредных для государства, которые до сих пор считались незаменимыми.

Слушая, с какой вольностью и непринужденностью он говорит обо всем этом, я

постепенно приходил к выводу, что он либо очень уверенный в себе и своих

силах человек, либо величайший в мире безумец. Я мог бы до бесконечности

занимать Вашу Светлость историями об этом примечательном человеке и его

глубочайших познаниях в физике, однако, боюсь наскучить Вам, ибо они, как

мне кажется, более романтичны, нежели правдивы."9

7 Gleihen (E. H. Baron de) Souvenirs,Paris, XI. p. 131, 132.

8 Братья Пари-Дюверни — во времена Людовика XV являлись самыми могущественными

финансистами и банкирами. — прим. авт.

9 Taillandier Saint Ren'e, Un Prince Allemand du XVIII Si`ecle. Revue des deux Mondes.LX1, pp.

896, 897.

Саксонский дипломат, а именно из его послания мы процитировали

предыдущий отрывок, очень быстро изменил своему дружескому тону, узнав о

том, что герцог Шуазельский не одобрил планов Людовика XV. Уважающий

себя дипломат тут же пустился унижать человека, которого совсем недавно в

похвалах возносил до небес, свидетельством тому может служить депеша,

курьезная своим контрастом с предыдущей:

"24 апреля 1760 года.

Только что я узнал о том, что прибывший в понедельник к графу д'Аффри

гонец вручил ему приказ с требованием добиваться от правительства ареста и