Чтение онлайн

полагалась достаточно внушительная доля наследства. Исходя из

вышесказанного, мы можем смело опровергнуть все гипотезы, предполагавшие, что Сен-Жермен был безродным и нищим шарлатаном-авантюристом, все

мысли которого были направлены на вытягивание монет из излишне

доверчивой публики. А именно такие предположения высказывались в ту пору

бульварной прессой со страниц ведущих журналов и газет. К великому нашему

сожалению, генетическая предрасположенность ко лжи у подобного разряда

людей находит свое проявление и в наши дни. Поражает невероятное сходство

эпитетов, употребляемых как по отношению к какому-нибудь сегодняшнему

предприимчивому оккультисту, так и по отношению к Сен-Жермену и другим, меньшим по значимости и влиянию на духовную жизнь человечества,

мистикам.

26 Этот сын назван как принц Чарльз Гесский (Гессенский), находящийся под

покровительством последнего Медичи. — прим. авт.

27 Герцог Бурбонский, герцог Менский и герцог Шарлеруа-Тулузский. Первый из них —

внук Людовика XIV, второй и третий — внебрачные сыновья Людовика XIV от госпожи

Монтеспан. Впоследствии королю удалось узаконить их титул.— прим. перев.

А теперь, пожалуй, самое время перейти от описаний общего плана к более

детальным, касающимся приватной жизни Сен-Жермена. Вероятно, наиболее

интересными для нас окажутся сообщения человека, лично знавшего его в

Ансбахе, в период весьма близких отношений нашего мистика с маркграфом.

Среди прочего становится ясным, что Сен-Жермен дважды побывал в Швабахе, и по завершении второго визита отправился в Тройсдорф. Предоставим слово

автору:

"Узнав о пребывании в Швабахе чужеземца, весьма интересного и

значительного, маркграф Бравденбург-Ансбахский не замедлил пригласить его

посетить весной Тройсдорф, и граф Цароги (именно под этим именем появился

Сен-Жермен) соизволил принять приглашение, при условии, что ему будет

позволено жить по собственному его обыкновению, иными словами покойно и

без излишней светской толкотни в парадной.

Он расположился в покоях нижнего этажа Замка, непосредственно под теми

комнатами, где жила госпожа Клерон28. Маркграф с женой жили в

Фолькенхаузе. Собственной прислуги у графа Цароги не было. Обедал он в

своей комнате, которую вообще редко покидал, и как можно проще.

Потребности его были весьма и весьма малы. Он тщательно избегал общества

разношерстной публики и вечера свои проводил только в компании маркграфа, госпожи Клерон и нескольких других, приятных ему персон. Уговорить графа

Цароги отобедать даже с принцем было совершенно невозможно. Всего

несколько раз виделся он с маркграфиней, изъявлявшей великое желание

познакомиться со столь необычным человеком. В беседе граф бывал, по

большей части, приятно затейлив и высказывал немалую осведомленность о

мире и людях. Особенное удовольствие ему доставляли расспросы о его детстве

и матери, о которой он говорил неизменно с чувством в сердце и часто со

слезами на глазах. Если верить его словам, то воспитывался он как принц.

Однажды Цароги показал маркграфу недавно доставленное курьером

приглашение от графа Алексея Орлова29, который возвращался из Италии.

Письмо содержало сообщение о кратковременном пребывании Орлова в

Нюрнберге и просьбу к графу Цароги о встрече... Маркграф немедля отправился

с графом Цароги в указанный город, где их уже дожидался граф Алексей Орлов.

По прибытии этих двух особ им навстречу вышел с широко распростертыми

руками сам Орлов, поприветствовал и крепко обнял графа Цароги, который

впервые появился в форме русского генерала. Причем Орлов несколько раз

назвал его "Саго padre" и "Саго amiko"30. Граф Алексей со всевозможной

учтивостью принял маркграфа Бранденбург-Ансбахского и не однажды

поблагодарил его за покровительство, оказываемое его достойнешему другу; в

полдень был подан обед. С милой непринужденностью завязалась в величайшей

степени интересная беседа. Довольно много говорилось о недавней

Архипелагской кампании31, однако, еще больше — о различных полезных

усовершенствованиях и научных открытиях. Орлов показал маркграфу кусок

какого-то трудновоспламеняющегося дерева, которое при нагревании

мгновенно — без огня и дыма — превратилось в груду светлого пепла губчатой

структуры. После обеда граф Орлов зазвал графа Цароги в соседнюю комнату, где оба и провели достаточно долгое время в конфиденциальной беседе. Автор

этих строк стоял у окна, из которого был виден экипаж графа Орлова, и

заметил, как из дома вышел один из его слуг, открыл дверцу кареты, извлек из-

под сиденья объемистый кожаный мешок красного цвета и отнес его наверх, в

одну из комнат, снимаемых его господином. По возвращении в Ансбах граф

Цароги впервые предоставил маркграфу документ, скрепленный имперской

печатью, который удостоверял, что он русский генерал. Впоследствии он

признался маркграфу, что он вынужден пользоваться именем Цароги, а

настоящим его именем следует считать Ракоци, и что он является единственным

представителем этого рода и прямым потомком принца-изгнанника, некогда

управлявшего Зибенбюргеном времен императора Леопольда."32

28 Мадмуазель Клерон (1723-1803) — известная французская актриса.— прим. перев.

29 Граф Алексей Орлов-Чесменский — приближенный императрицы Екатерины II. Один из

братьев Орловых, которые помогли Екатерине взойти на престол в 1762 году. В момент встречи

с Сен-Жерменом Алексей Орлов был главнокомандующим русской эскадрой, которая вела

войну с Турцией на Средиземном море, и следовал из Ливорно в Петербург. — прим. перев.

30 "Дорогой отец", "дорогой друг" — ит. (прим. перев.) 31 Кампания в Архипелаге — поход русского флота в район Греческого архипелага во время