Чтение онлайн

русско-турецкой войны 1769-1774 гг. — прим. перев.

32 Curiositaten der Literarisch-historischen Vor- und Mitwelt,pp. 285, 286. Weimar, 1818.

До этого места изложенная история поведана с достаточной аккуратностью, но далее автором овладевает неугомонное желание "развенчать скандально

известного графа Сен-Жермена", и он пускается во всякого рода сомнительные

спекуляции о родословной нашего мистика и пересказывает со

значительнейшими приукрашиваниями все те небылицы, о которых мы уже

упоминали ранее. Среди прочих сообщений он утверждает, что будто бы Сен-

Жермен только в 1770 году, будучи в Ливорно, познакомился с Орловыми.

Хотя, как мы знаем, существуют различные не подлежащие сомнению

исторические доказательства того, что уже в 1762 году граф побывал в Санкт-

Петербурге, где и подружился с Орловыми. Тем более, находясь в России, мы

узнали о том, что наш мистик гостил в Архангельском у княгини Марии

Голицыной 3 марта 1762 года.

Нижеследующая информация была обнаружена в России и предоставлена

нам одним нашим русским другом:

"Граф Сен-Жермен был в этих краях в эпоху Петра III и покинул Россию по

восхождении Екатерины II на престол. Господин Пыляев33, впрочем, полагает, что это произошло гораздо ранее царствования Екатерины.

В Санкт-Петербурге Сен-Жермен жил вместе с графом Ротари34, известным

итальянским художником, автором прекрасных портретов, украшающих

Петергофский дворец.

Проживали они, предположительно, в Графском переулке близ Аничкова

моста, по соседству с дворцом на Невском. Сен-Жермен был восхитительным

скрипачом, он играл "как оркестр". В "Истории Разумовских" сообщается об

Алексее Р., утверждавшем, что Сен-Жермен обладал прекрасным лунным

камнем.

Господин Пыляев видел своими глазами (но не может вспомнить где и при

каких обстоятельствах) нотный листок с несколькими мелодиями для арфы и

посвящением графине Остерман, сделанным рукой Сен-Жермена. Нотная

тетрадка переплетена была превосходной ало-коричневой кожей. Имеющаяся

дата указывала на 1760 год.

Господин Пыляев полагает, что Сен-Жермен не бывал в Москве. Он

утверждает, что у Юсуповых в сундуках хранится великое множество

рукописей и уверяет в том, что Сен-Жермен был каким-то образом связан с

князем Юсуповым35, которому дал эликсир долголетия. Сообщает он также и то, что в России Сен-Жермен не известен под именем Салтыкова (Солтыкова), а

вот в Вене, напротив, он очень хорошо известен именно под этим именем.

33 M. Пыляев — сотрудник "Нового Времени", автор книги "Старый Петербург". — прим.

авт.

34 Граф Ротари (Пьетро, 1707-1762) — итальянский исторический и портретный живописец.

Последние годы своей жизни жил при дворе Елизаветы Петровны. — прим. перев.

35 Возможно, речь идет о князе Юсупове (Николае Борисовиче, 1750-1831) —

государственном деятеле, посланнике в Турине с 1783 по 1789 г. В разное время он был

министром уделов и сенатором. — прим. перев.

Что же касается нотной тетрадки с автографом Сен-Жермена, то господин

Пыляев припоминает ныне, что некогда она принадлежала ему самому. Ему

посчастливилось ее купить на каком-то аукционе, и некоторое время он держал

ее при себе. Затем эту тетрадку он подарил прославленному композитору Петру

Чайковскому. Она и поныне, вероятно, покоится где-то в бумагах Чайковского.

Однако, великий музыкант славился своим небрежением к порядку, и поэтому

господин Пыляев считает почти безнадежным делом найти ее, тем более, что

после внезапной кончины Чайковского не осталось никаких прямых указаний

на то, как поступить с оставленным имуществом."

Мы уже говорили ранее о том, что политические события, в которых

участвовала его семья, в значительной степени повлияли на жизнь Сен-

Жермена. К одному из эпизодов, иллюстрирующих это утверждение, мы сейчас

обратимся. Речь пойдет об одном из немногих инцидентов политического

характера, на который, лично и недвусмысленно, указывает сам Сен-Жермен.

Произошло это несколько позднее тех событий, о которых мы только что

успели поведать. По возвращении маркграфа из Италии, которую он посетил в

1776 году, и где успел наслушаться всяческих легенд и сплетен о Сен-Жермене, он посылает письмо автору, неоднократно нами уже цитированному, в Швабах

с просьбой посодействовать встрече с Цароги. Маркграф желал объясниться с

графом, ибо считал себя оскорбленным его поведением.

Писатель далее говорит:

"По приезде он застал Сен-Жермена больным, в постели. Когда ему

объяснили суть дела, он спокойно ответил: да, действительно, у него были

время от времени вымышленные имена, в том числе и Салтыков; но под всеми

этими именами он был известен многим как человек чести, и никому не

позволит подозревать себя в нечестных сделках; так или иначе, граф готов

реабилитировать себя в любой удобной для противной стороны форме как

только ему станет известно, в чем именно его обвиняют и кто те люди, которые

осмелились напасть на него. Сен-Жермен твердо заявил, что в рассказе о своем

происхождении и семье не допустил ни одного слова лжи. Доказательства же, однако, находятся в руках лица, от которого он весьма зависим (то есть у

императора Австрии), зависимость эта за всю его жизнь не принесла ему

ничего, кроме обвинений в шпионаже... На вопрос, почему он не рассказал

маркграфу о различных именах, под которыми он появлялся, граф Цароги

возразил: а имел ли он обязательства подобного рода по отношению к

маркграфу? Это обстоятельство, по его мнению, за все время никого не