Чтение онлайн

— Унизить его вместо них? — нахмурился Корф.

Да, об этом я не подумал. Просто спасти — дать понять и ему, и своре Юсупова, что он ни на что не способен.

— Бестужев фокус достал, — предупредила Катя, занявшая место наблюдателя.

— У, как страшно, и что же ты сделаешь? Цветочки нам тут вырастишь? — донесся голос Даниила. Ох зря он недооценивает чародея растений.

— Тогда поможем ему выиграть, — тихо сказал я.

На этот раз со мной согласились все.

Первыми вышли я и Виктор. Он заставил песок забурлить и обхватить ноги Юсупова по щиколотки. Я накрыл темным облаком его фокусировку, зажигалку. Бестужев, уже в воде по лодыжки, не стал отвлекаться на благодарности и связал травой ноги остальной благородной шайки.

— Что?! Какого… — От возмущения Даня едва не забыл о воспитании.

Пока до него доходило, что надо хотя бы выдернуть руку из облака, его друзья выхватили свои фокусы. Деев первым увидел нас и указал остальным. Голицына уже чертила руны. Кирилл Вяземский, сынок ректорский, пытался освободить всех от травы, будучи чародеем растений. Еще один, которого я не знал, собирался сделать что-то с водой. Его фокуса я не видел, так что переключился на него.

В арсенале темной магии много атакующих заклинаний, но калечить или убивать я тут никого не собирался. Так что бросил темный сгусток у него перед лицом, чтобы сбить концентрацию. И едва успел поставить щит, чтобы в нас не влетела молния от Веры Голицыной.

Молния отлетела от щита в небо и там рассеялась, а мы рассредоточились. Земля вокруг бурлила, корни и травы сплелись в борьбе. Бестужев выскочил из озера за секунду до того, как его заморозили. Значит, этот парень чародей воды. Юсупов огнем нагрел землю вокруг своих ног, видимо, надеялся, что она станет ломкой глиной и удастся ее разбить. Но, смешанная с песком, она обхватила его ноги твердым камнем.

— Освободите меня! — взвыл он.

Но в пылу боя его не услышали. А если и услышали, то не отреагировали, слишком занятые задачей победить, но не покалечить противника. Все мы знали, что за подобное придется отвечать. А ведь тут ректорский сынок, который явно пользовался своим положением и лез на рожон.

Деев, до того просто наблюдавший, все же порезал палец и вывел алый Алатырь. Я не стал дожидаться продолжения и быстро начертил руны сам, заключая его в клетку, подобную той, в какую цесаревич запер свихнувшегося тренера по фехтованию. Только моя мрачно темнела, а не сияла золотым светом. Все же ограждению можно найти применение.

Краем сознания я отметил, что не видел ничего от Катерины. И хорошо — незачем тратить кровь на всяких идиотов.

Еще одним сгустком тьмы я сбил заклинание Юсупову, который пытался что-то сделать из обездвиженного состояния. И ощутил запах озона. Слишком сильный запах озона. Повернулся в поисках Голицыной.

Алатырь, Крада, Перун, Уд, Нужда — увидел я руны и похолодел. Она же тут всех сейчас испепелит! Как никто не заметил?! И уже не остановить. Я попятился…

— Дедушки… водяной и домовой, помогите, — прошептал я, глядя на черную в голубых молниях тучу над нами и ближайшими постройками. Стало темно.

Увидел ее не только я, но и остальные. Даня так вообще побелел — ему, прикованному, точно не скрыться. Остальные побежали в разные стороны. Голицына поняла, что наделала, и начала чертить руны для отмены первого заклинания. Вот только из тучи уже начали бить молнии: одна в воду, другая в землю у самого сарая… Ой, все…

Вдруг из земли поднялись три деревянных шеста и притянули к себе ближайшие молнии. Из озера начали вырастать фонтаны воды и тоже ловить молнии — одну прямо над Юсуповым. Я повертел головой и увидел маленького дедушку в льняной рубахе — он выглядывал между досок забора с сосредоточенным видом.

Представление продолжалось минут пять, но ни один разряд не попал в человека или строение. Потом туча иссякла и рассеялась. Стало неестественно тихо. В этой тишине особенно громко прозвучало падение тела — Голицына вложила слишком много сил в заклинание и лишилась чувств. Еще одно подтверждение того, что в семнадцать лет люди еще далеки от совершенства в управлении собственной магией. Кто-то не может соломинку сдвинуть, другому проще спалить лес, чем зажечь свечу.

Водяной, мужик за шестьдесят, с зеленоватой бородой, носом картошкой и синеватой кожей, подплыл к берегу. Домовой вышел из укрытия и подбоченился, его белая борода грозно топорщилась.

— Што вы тут уштроили, дети?! — прошамкал он, но никто не посмел посмеяться. — Не ушпели нашать ушебу, уше великими колдунами себя помстили, а?!

— Прости, дедушка, увлеклись мы, — с почтением обратился я к нему.

— Да не о тебе сказ, Темный, — отмахнулся домовой и повернулся к компании Юсупова. — А вот о вас. Не штыдно вам, а? Ведете шебя как упыри бежродные, а не благородные гошпода. Поднимите ее, ишшо проштудицца.

— Освободите меня… — в наступившей тишине голос Юсупова прозвучал жалко.

— А ты на кой землю с песком обжигал, отрок? — плеском волн послышался голос водяного. — Физику-химию не учил в школе?

— Я не ходил в школу, — гордо выпятил узкую грудь Даня.

— Оно и видно.

Вяземский с приятелем подняли Веру и теперь похлопывали по щекам в попытке привести в чувства. Остальные собрались вместе. Только Даня все еще стоял прикованный на берегу — сам виноват.

Наконец, Голицына застонала, зашевелилась и при помощи ребят села.

— Кирилл? Миша? А что… ой, что я наделала?.. — приложила Вера ко рту ладошку. Она выглядела испуганной и бледной.

— Поняла, да? — проворчал домовой. — Пойдешь к ректору вашему и скажешь обо вшем этом. И пушшай шуды прийдет.

— Нет! Я не… да что я, совсем… — кажется, она начала приходить в себя, судя по знакомым ноткам в голосе.

— А не скажешь, я приду к вам, — плесканул водяной насмешливо.

— Ой… не надо. Я сама, — поникла Голицына.

Я едва не засмеялся. Если бы водяной пришел, случился бы разлив Сходни и затопил весь универ. И все равно о об этом случае узнали бы — никому не хотелось стать виновником потопа. К тому же оставалась надежда, что о промахе Веры не узнают все.

— Может, мы сами сможем искупить вину? — предложил Кирилл.

Теперь мне пришлось прикрывать рот, чтобы сдержать смех. Еще бы. Когда ректор узнает об участии в этом своего младшенького, мало младшенькому не покажется.

— Это само собой. Но отца твоего нам видеть надобно, — невозмутимо ответил водяной. — Надоел дрыгаться тут.

Эти слова он обратил к Юсупову, что продолжал попытки высвободиться из каменных сапог. Волна подкатилась к берегу, намочив Даню до пояса, а когда ушла, камень вокруг его ног превратился в грязь. Юсупов с чавканьем высвободился и пошлепал на сушу, даже не подумав поблагодарить.

Катя подошла и встала рядом со мной. Без порезов, отметил я. И правильно, молодец.

— Кто это? — указал я подбородком на парня, которого Вера назвала Мишей.

— Меньшиков. Мы в одной группе на лечении.

— Еще один с голубой кровью, — поморщился я.

Катя хихикнула.

— Мы ждем ректора завтра, — предупредил водяной.

— Не получится, — покачал головой Кирилл. — На выходные он уехал в город. У меня нет с ним связи.

— Я скажу ему обо всем в понедельник, прямо с утра, — поспешно добавила Вера.