Чтение онлайн

— Силен. А почему?

— Мои предшественники. Их вы тоже не слушались, да? Никого?

— Никого. Кроме одного, — тонко улыбнулся Кощей.

— Себя самого, — выпалил я. В горле вдруг пересохло. — Вот куда деваются ссыльные сюда — становятся жителями Нави?

— Не все. Только те, кто захотел. Были и те, кто прожил человеческую жизнь и ушел в Славь. Или в Навь, но духом.

На несколько минут я замолчал, переваривая новости. Вот что меня ждет: сметь или жизнь могущественной нелюдью. Но тогда сейчас…

— В таком случае, сейчас нам противостоит кто-то из таких переродившихся?

— Я пока не нашел, но да, предполагаю, что это кто-то из них, — согласился Кощей. — Но не забывай, что не все попали в Россию. И кроме нас есть могущественные сущности.

— Конечно. И какие у меня еще скрытые таланты? Я думал, сюда отправили только мой дух, но обнаружил неземное обаяние и способность приказывать нелюдям. Что-то еще? — усмехнулся я.

— Ты чувствуешь чужую силу, сам говорил. Если что-то еще можешь, поймешь со временем. Все сразу не открывается, к тому же у всех свои таланты.

— Понятно. Это надо будет обдумать. Тогда вернемся к насущному. Вы опознали тела? Можно сказать, кому они служат?

— Опознал. И выяснил, — усмехнулся Кощей.

— Как поговорил? Есть новости? — встретили меня вопросами Святослав и Роман.

С коротким кивком я присел на край стола и провел рукой по волосам, собираясь с мыслями. После общения с Кощеем голова гудела. И это я оставил разговор об участи моих предшественников до более удобного момента, иначе он мог бы затянуться до утра.

— Кощей узнал, кто отдавал приказы трупам, — сказал я. — Анна Шереметева, троюродная племянница нынешнего патриарха рода, Виталия Сергеевича.

— Анна! Точно, как я сразу не догадался, — воскликнул Святослав.

— Ты ее знаешь? — удивились мы с Ромой.

— Ну как знаю… — замялся цесаревич. — Я сидел на слушании ее дела. Как бы учился.

— Как бы? — выгнул Ушаков бровь.

— Мне было пятнадцать, — закатил Слава глаза. — А отец решил, что самое время начать знакомить меня с делами и учить принимать решения. Вот и потащил на слушание. А у меня мысли немного другим были заняты. Так что физически я там сидел, но адекватно внимать происходящему был не в состоянии.

Я быстро сопоставил факты и кивнул. Наверняка император Константин хотел не только преподать сыну урок, но и отвлечь от разлуки с Катериной Куракиной. Однако при Роме озвучивать эту мысль не стал — он итак бросал на княжну щенячьи взгляды. Я только удивлялся, как это Ушаков при всей своей наблюдательности не замечает горячих взглядов Кати на Святослава. А его на нее. Но сейчас не о том.

— Ты помнишь, что за слушание? — уточнил я.

— Да, теперь вспомнил, — потер цесаревич лоб. — Она служила в Тайной канцелярии и получила серьезное ранение на задании. При таком отправляют на пенсию, но Анна еще молода и хотела остаться на службе хотя бы инструктором. Ее же брали только интендантом.

— Считай, завхозом, — фыркнул Роман. — Разумеется она ушла на пенсию, но затаила обиду. И сейчас сама рада во всем участвовать. Наверняка считает, что действует во благо родины — придет новый царь и такие как она смогут продолжать заниматься любимым делом и приносить пользу.

— Скорее всего, — кивнул я.

— Тогда дело раскрыто, — обрадованно подскочил с кровати Святослав. — Ее надо брать и колоть. Вряд ли все это затеяла она. Скорее всего ее используют. Но она знает тех, кто отдает приказы.

— Все так, но есть небольшой нюанс, мой царственный друг, — с сожалением сказал я. — Эти сведения Кощей добыл при помощи некромантии. А они, как ты понимаешь, не котируются.

— Что?! Но ведь некромантия запрещена, — возмутился он.

— В Яви. На Навь, тем более на их царя, наши законы не распространяются.

— Черт, — сник Слава. — И что нам делать с этим?

— Рассказать его императорскому величеству, конечно, — удивился Роман. — Арестовать ее не смогут, но зато будут знать, в каком направлении копать.

— Начнут следить за ее дядей, установят круг подозреваемых, — поддержал я.

— Да ясно, какой там круг, — поморщился цесаревич так, словно у него резко заболели все зубы разом. — Головкин, Остерман, Толстой — вся та же братия, что и всегда мутила воду.

— Князья Гагарин и Трубецкой там же могут быть, да? — предположил я.

— И Салтыков. И еще с десяток фамилий. Черт! — Святослав вдарил по столу и затряс ушибленной рукой. — И как раньше не заметили?!

— Тогда иди звонить отцу, — с сочувствием сказал я.

Но тут в дверь постучали. На пороге стояла графиня Хвостова, администратор главного корпуса. Она попросила цесаревича пройти с ней в кабинет ректора. Разумеется, мы с Ромой пошли с ними.

Как же хорошо было днем и как мерзко теперь — поднялся ветер и начал задувать за ворот куртки. А я ни шарф не надел, ни свитер, так накинул верхнюю одежду, чтобы только добежать до главного корпуса. А нас к тому же повели дальше, в корпус преподавателей. Но хоть страдал не я один, а вместе с друзьями. И почему Галина Алексеевна не предупредила? И ведь идет с невозмутимым видом, словно так и надо. А тогда, в первый раз выглядела приветливой. Или у меня началась паранойя, или это что-то значит. Впрочем, она могла просто не обрадоваться прогулке в такую погоду поздним вечером.

Профессорский корпус, пусть тоже в десять этажей, но больше походил на элитный дом в центре Москвы. Лифт поднял нас на десятый этаж, где располагались всего две квартиры. Одна ректора, а кому принадлежала другая, оставалось только гадать. Как и ожидалось, князь Вяземский жил в квартире из четырех комнат с большой гостиной. Из-за одной из дверей высунулась голова Кирилла и через секунду исчезла. Его отец, Антон Владимирович, встречал нас в костюме, только галстук повязать не успел.

— Вы с эскортом, Святослав? — изобразил ректор удивление, но глаза светились пониманием. Он знает, кто перед ним, конечно. — Благодарю вас, Галина Алексеевна, можете идти.

— Доброй ночи, ваша светлость, — проворчала она и удалилась.

— Вас ждет на телефоне ваш отец, — обратился Вяземский к Славе, когда они остались вчетвером.

— Как раз собирался ему звонить, — кивнул цесаревич и прошел в кабинет ректора.

— Вы, значит, добровольные телохранители? — прервал неловкое молчание Антон Владимирович.

— Да, ваша светлость, — ответил Роман.

— И это вы обнаружили заговор, — задумчиво продолжил ректор. — И никому ничего не сказали.

— Кто бы нам поверил? — улыбнулся я.