Чтение онлайн

— Боюсь, дорогая, что заказчик не он, — супруг печально качает головой и прикладывает к губам мои пальчики, — Скорее всего, за всем стоит эмир Ширтана Саид Ибн Хабиб. Вернуть себе камень у него не получится, зато испортить наш момент триумфа — запросто. Гарсия лишь разменная пешка в игре эмира, и роль свою он исполнил.

Печально вздыхаю, осознавая правоту его слов, и в волнении чуть прикусываю губу.

Молчим, Генри внимательно наблюдает за мной, проникновенно заглядывает в глаза, будто ждет какого-то решения именно от меня. Его пальцы осторожно поглаживают мои руки, подушечки мягко выводят узоры на коже, точно болиды выписывают круги на гоночном треке. Один за другим, плавно, быстро, описывают восьмерки и крутые изгибы трассы.

— Генри! — вздрагиваю, вырывая свою ладонь. Вскакиваю с подлокотника кресла и отхожу на шаг в сторону. Заправляю идеально уложенные волосы за ушко и искоса поглядываю на супруга. Его губы довольно улыбаются, а хитрый взгляд неотрывно, не упуская из виду ни одной детали, следит за моим замешательством. Следит и ждет.

Вдох-выдох. Пальцы сжимаются в кулаки и резко распахиваются в стороны. Подбородок выше, а плечи ровнее. Уверенной походкой возвращаюсь к мужу, сажусь к нему на колени и одной рукой обхватываю за шею.

— Милый, у меня есть одна задумка, — мурлычу ему в самое ушко, хотя сердце вот-вот выпрыгнет из груди от безумства идеи.

— Какая, солнышко мое, задумка? Мне стоит уже сейчас волноваться? — елейным голосом воркует Генри, проводя носом по моей шее.

Он прекрасно знает, что я хочу предложить. Более того, я не менее прекрасно знаю, что он только этого предложения только и ждет, и хочет, чтобы оно было озвучено именно мной.

Почему? Решительность в его взгляде пугает и заставляет смущаться своих желаний.

Моему мужу не нравится мое маленькое увлечение автоспортом. Ему претит, что я так безрассудно подставляю свою жизнь опасности. Мчусь по гоночному треку на нереальной скорости, ухожу в открытый дрифт на поворотах и обхожу в опасной близости мимо несущиеся болиды.

Так почему же он не против? Почему он довольно улыбается, принимая мой выбор как должное?

Все просто. Ему известна одна жизненная истина: это делает меня счастливой. И ему нравится видеть меня такой, с лучащимися счастьем глазами.

А что же я? Я пребываю в сомнении. Черном и тягучем как деготь.

Мне не понравится всеобщее осуждение, когда общественность узнает о моем увлечении. А люди осудят, уж я в них уверена! Их хлебом не корми, дай возможность перемыть кому-нибудь косточки. Из объекта обожания я превращусь в объект порицания. Гарантий нет, что произойдет именно так, но я все равно боюсь.

С другой стороны, общество в любом случае не оставит в покое мою семью, когда в прессе всплывут фотоснимки Генриха и Донны. Скучающей толпе безразлично о чем говорить, что перемалывать в мельнице своего любопытства. Сентиментальная толпа не отличит зерна от жмыха так же, как и истину ото лжи.

Мне не ведомо, что произойдет, когда я открою перед всеми истинное лицо Донны Хендрикс, но моя интуиция вопит, что это будет верным решением. Я маркиза Диана Истербрук, светская леди и аристократка, и у меня есть скрытые таланты и увлечения, и стыдиться их я больше не намерена. Общество узнает правду.

Перемены неизбежны, а закостенелость взглядов, порой, смерти подобна.

— Боюсь тебе не понравится! — тяжело дышу Генриху в ухо и зарываюсь пальчиками в его волосы, массируя кожу головы. Муж прикрывает глаза, дыхание его сбивается.

— Родная, ты ошибаешься, мне уже все очень нравится!

Волнуюсь. Руки леденеют, а сердце ухает вниз живота, и волнительно засасывает под ложечкой. Еду в такси, а на моем лице навеяна иллюзия Донны Хендрикс. Она сжимает в руках спортивную сумку и пустым взглядом смотрит в окно.

А вдруг Уиллер наврал или ошибся неумышленно, и никто меня на самом деле не ждет? Вдруг команда позабыла о моем существовании, а то и вовсе встретит волной презрения.

Аргументировать свои домыслы я не могу, слишком сильно волнение, оно напрочь вытесняет доводы рассудка. К тому же, Генрих не поехал со мной, предоставив мне возможность разобраться со всеми самостоятельно.

На ватных ногах захожу в холл, пользуюсь старым командным пропуском и своей магией убеждения, и прохожу внутрь. Иду по длинному коридору со снующими в разные стороны механиками, кажется, он не закончится никогда. Поднимаюсь по лестнице с мраморными звонкими плитами, в которых отражается каждый мой шаг.

Не могу больше идти. Почти не дышу. Стою за дверью и прислушиваюсь к знакомым голосам. Смех, радость и беззаботная атмосфера царят в мастерской. Впереди целая неделя, ребятам можно расслабиться, а болты вкручивать будут перед квалификацией.

Делаю шаг и стучу костяшками по дверному косяку.

Уиллер не соврал, моя команда по мне, точнее по Донне Хендрикс, безумно соскучилась. Мужчины молниеносно переключают все свое внимание на меня и бросаются обниматься.

— Донна! Ты где пропадала?! — широко улыбается Джонатан Тейлор.

— Я так и знал, что седьмым местом ты не ограничишься! — прижимает к себе Рауль, трепля рукой мои волосы на макушке.

На душе оттаивает глыба льда и неуверенности. Здесь тепло, хорошо, и меня любят.

— Ну, что порвем «Феттелини»? — кричит кто-то из ребят.

— Донна, мы твой болид не трогали даже! — признается Джонатан, — Только тебя и ждали. А еще у меня появилась парочка идей, как оптимизировать двигатель!

Улыбка на губах становится еще шире. Меня ждали. Это приятно, черт побери. И даже на вкус слаще, чем победа.

— Все здорово, ребята, но я еще не говорила с Лордом Ханниганом, — растерянно бормочу я, окидывая взглядом восторженные лица коллег.

Конечно, Джонатан, Рауль и еще пара-тройка ребят вызываются составить мне компанию на время переговоров с Александром, но я посылаю им ласковую улыбку и отрицательно качаю головой. Не думаю, что Ханниган мне откажет, но поговорить нам нужно наедине.

Мужчину нахожу в его рабочем кабине. Дверь отворена настежь, и видно, как Александр с заложенными за спину руками стоит у окна и с заинтересованным видом наблюдает за тренировочными заездами.

— Лорд Ханниган! — окликаю его, стоя в дверях, не в силах сделать шаг. Неуверенно улыбаюсь и переминаюсь с ноги на ногу на пороге. Как маленькая девочка боюсь, что меня выставят за дверь и захлопнут ее прямо перед носом.