Чтение онлайн

Сцена растворилась в неоне, и остался только силуэт Азалии. Она как-то странно покачивалась и что-то бормотала.

– Извини, ты что-то сказала?
– Спросил Макс.

Как вдруг Азалия возникла перед ним с безумным взглядом, глядя куда-то сквозь, схватила за горло, и как бы Макс не вырывался, не мог освободиться и только поднимался, дрыгая ногами в приступе удушья.

– Гомизид!
– Процедила Азалия.
– Ты как две капли воды похож на него, из-за тебя я раз за разом должна переживать это, вновь и вновь!

Слова шипели и рычали, а рука душила всё сильнее, и Макс уже не мог даже хрипеть, чтобы ответить, и уже растворялся в неоне, когда хватка ослабла, и рука опустила его. Макс отпрянул, кашляя и растирая шею. Затем взглянул на Азалию, она как будто пришла в себя. Взгляд её был ясен.

– Это ты, Максимка?! Решил меня навестить?
– Горько усмехнулась она.

– Я думал найти здесь собственные страхи, а не тебя.

– Значит, я и тебя разочаровала.

– Возможно это неспроста, и мы могли бы помочь друг другу.

– О дааа… Я уже насытилась подобными речами и не желаю иметь дел ни с кем из вас!
– Азалия, слишком утомлённая, совсем ослабла от этих слов, поникла и отвернулась.
– Мне бы избавиться от этих тревожащих видений, они накатывают всё время словно пульсация в израненной и ушибленной плоти. Не будь всего этого, и я бы могла просто раствориться и перестала чувствовать себя такой одинокой, хотя должна быть частью мира, частью людских чувств, быть связанной. Но эти видения всякий раз возвращают меня в эту болезненную форму, изолируют.

– Предпочитаешь одиночество, уныние и апатию? Почему ты здесь, а не с Ранзором? И как вообще здесь оказалась?

– Его зовут Гомизид и он мерзкий выродок, который променял меня на какую-то гламурную пустышку!
– Закричала Азалия.
– Раньше я этого не помнила, но здесь мне открылось всё забытое и утраченное. Я вспомнила, что он уже не первый раз вырезает меня, чтобы усовершенствовать, а когда воссоздаёт, я уже ничего и не помню. Ну, а почему ты здесь один, где же твоя Тэссуля?

– Ранз… в смысле Гомизид забрал её.

– Значит, он побеждает, и его чудовищный план скоро реализуется. Жаль! Я бы посмотрела на то, как он обосрётся.

– Разве ты не поддерживала его?

– Поддерживала, но я не понимала, что из себя представляет эта его хворь на самом деле, да и никто не представляет, даже сам Гомизид не понимает своё детище. Да, хворь раскрывает скрытые возможности духа, но цена слишком высока, это разложение души как человека, так и самой вселенной. В конце не останется ничего. А этот глупец полагает, что спасает мир, но фактически он первый, кто научился разлагать душу, разрушать эфир. Прежде это считалось невозможным.

– Почему?
– Спросил Макс.

Азалия рассмеялась.

– Какой глупый мальчуган! Потому что эфир — это одна из частичек высшей материи! И чему вас только в школах учат?
– Захихикала она и вдруг оцепенела, лицо её исказилось горечью, и рука прижалась к сердцу.
– Так вот почему мне с каждым разом становилось всё хуже и хуже, хворь травила и мою душу, и продолжает травить.
– Произнесла она уже холодным безжизненным голосом.

– Но почему происходит разложение?

– Потому что этот процесс — навязанный и противоестественный, ведь любой организм в неволе проживает меньше, чем его собрат на свободе.

– Так помоги же это исправить!
– Воскликнул Макс.

Азалия хмыкнула.

– Я не нужна ни Гомизиду, ни людям, вы воспользуетесь мною сейчас, а потом просто выкинете, как это уже было множество раз. Но ты думаешь, что отличаешься от кого-то из них? Ууу! Смотрите, какой он отзывчивый, сейчас прямо стошнит!
– Воскликнула Азалия и показала язык.

Макс вздохнул.

– Пусть Гомизид убедил тебя в твоей ненужности и бесполезности, но это не так, и это место тому доказательство. Средоточие эмоциональной силы. В том числе и твоей силы, что связывает весь мир. И это то, в чём нуждаются люди. Ранзор или Гомизид, неважно, они показали лишь твою деструктивную сторону, лишённую баланса и гармонии. Я же вижу нечто иное. Красоту, силу и ум, заключённую в талант твоей стихии. И её благотворность. Ярость, гнев, злоба — мы привыкли думать, что это какое-то зло, но на самом деле они помогают справляться с нервным напряжением, выпускать пар, понимаешь? Наш рассудок давно был бы искалечен внутренними терзаниями, не существуй тебя. Ты помогаешь собраться и дать отпор, а праведный гнев даёт силы, чтобы бороться с несправедливостью. Азалия, ты облегчаешь жизнь, смягчаешь боль нашего существования, но во всём нужна мера, иначе любая эмоция станет ядом, как это случилось с Гомизидом и Ранзором. Вот что я вижу. Так помоги же мне остановить эту травлю. Я верю, ты больше чем просто ненависть, и ты не просто страх и отчаяние. Это твои тёмные стороны, но ведь в каждом есть что-то светлое.

Азалия улыбнулась.

– Никогда бы не подумала, что человеческий рот может произносить столь приятные для моего слуха речи. Продолжай!

– Мой брат ждёт меня, и я не подведу его. Вместе мы заставим Гомизида испытать всю боль человеческого бытия. Разбудим в нём человека, и он подавит Ранзора, словно обычную вспышку гнева. Усилием воли сотрёт его в порошок.

– А всё так хорошо начиналось… - Азалия взгрустнула.
– Боюсь, что это не сработает. Это по-настоящему глупо. Смело, но глупо. И всё же я соглашусь. Уж очень хочется надрать ублюдку зад. Вообщем, я с тобой, тебе нужно лишь воскресить меня.

Макс раскрыл рот.

– Прости, что ты сказала? Воскресить?

– А ты разве не знал об этой формальности? Думаешь, я сидела бы здесь, если бы могла просто уйти? Я-то думала ты умный парень.

– А, ну в принципе это логично, да.
– Закивал Макс.
– Но мне бы подсказку!

Азалия вздохнула.

– Предупреждаю сразу. Будет слегка щекотно. Но это всё от того, милый, что ты хоть сейчас и метафизичен, но явился сюда из мира материального. А значит, твои память и чувства будут диктовать тебе не то, что ты бы испытал, родившись в по-настоящему духовной среде, но не беспокойся, фантомы тебя не обидят.

– Ты о чём?!

Азалия прижалась к Максу и приставила указательный пальцев к трещине в его душе и сердце, и стала давить. Макс оцепенел.

– Прости за эту неловкость, но ты ведь попал сюда из-за неё, а значит только через трещину и можно выйти, раскрой же её, и я сделаю всё сама.

Макс закрыл глаза, успокоил дыхание, хотя его тут попросту не могло быть и повиновался, усилием воли расширив брешь. Азалия сунула в неё сначала палец, а затем и всю руку, как вдруг Макс почувствовал власть её жадных губ на своих губах, как они пожирали его, смягчая напряжение единства столь отличных сущностей.