Грань Земли
Шрифт:
– Надеетесь победить? Вы? Вдвоём?
– Спросил Ранзор, улыбнулся и щёлкнул пальцем.
Тьма, что стеною окружила водоём, уже не просто извивалась и дышала, но стала выпускать демонов, проказников, безымянных, черновенов и прочий заражённый люд.
– А кто сказал, что нас двое?
– Спросил Дамир и хлопнул в ладоши над головой, выпустив силовую волну, что опрокинула всех зомби, а из земли вылезли десятки порождений камня, целые отряды големов начали на равных биться с заражёнными.
Какое-то время Ранзор растерянно оглядывался, а Макс и Дамир смотрели то друг на друга, то на Ранзора, то на бойню, что началась вокруг.
Затем Дамир нарастил себе и Максу броню, обзавёлся каменным клинком и бросился на Ранзора, но пары тут же сковали и вознесли Дамира.
– Ты ещё мне сгодишься. Пусть Аннушка пока посторожит тебя, но не волнуйся, она не разольёт масло.
– Сказал Ранзор и мановением руки швырнул Дамира куда-то в темноту, откуда выползали все зомби, проводил взглядом и повернулся к Максу.
– А что до тебя, злостного обманщика, мелкого жулика… - Не договорив, он вспыхнул красной молнией и врезался Максу в грудь так, что тот отлетел, но ещё до того как упасть, молния прямо на лету серией ударов швыряла его из стороны в сторону.
Макс оказался лежащим на спине, а Ранзор стоял над ним, продавливая грудь. И давил всё сильнее и сильнее. Макс схватился за эту ногу, стараясь вырваться, но лишь дёргался и извивался, словно червь. Эта ступня передавила слишком много жизней.
Макс оставил попытки и расслабился, глядя Ранзору прямо в глаза и расширяя брешь в душе.
– Смерть придёт, и у неё будут твои глаза!
– Прохрипел он.
– Что за бред!
– Ранзор оскалился и надавил ещё сильнее.
Грудь Макса налилась тяжестью, лицо побагровело, а глазам стало темно.
– Я вижу… вижу свет.
– Макс вытянул руку, словно что-то щупая в воздухе.
И Ранзор тут же схватился за своё сердце.
– Прекрати!
– Закричал он и вдруг отпрянул, схватился за сердце обеими руками и, пошатываясь, стал отходить, выть и постанывать, как-то странно кряхтеть.
Тогда Макс поднялся и начал преследовать, искать его глаза, как бы он не отворачивался. Макс начал читать вслух строки, которые увидел в глубине чужой души.
– А помнишь, ты призналась мне в любви?
То было осенью, мы баловались Бродским…
И всю тебя я обожал, молил – поэзии меня ты научи!
А ты сквозь смех дарила спрятанные в рифмах строчки…
Ранзор схватился за голову, стал ею мотать, кричать, глаза его вспыхнули безумием. Он запыхтел как разъярённый бык, глядел куда-то под ноги, что-то вспоминал, затем метнул взгляд в Макса и столь же яростно бросился на него. Но его подкосило, и он пролетел мимо.
– То было на восходе дня, то был вечности момент…
Мы распивали кофе, пели, прыгали, бесились…
Ты разжигала во мне танго, словно я твой инструмент…
Мы обнимались и смеялись, падая в бессилье…
Ранзор снова завопил, стал оглядываться, выставив руки вперёд, и ходил как пьяный или даже слепой, ничего не видя и не слыша, кривя лицо, где эмоции сменяли друг друга, то плакал, то начинал смеяться, то плотно сжимал челюсти и скрежетал, рычал и махал руками.
– Мы созерцали наши души, не отрывая взглядов…
Там смешались уроки акварели и чтения классических романов…
А после, включалась камера, записывался фильм…
И я массировал твою стопу, сначала пальцами, затем губами… языком…
Мы познавали наши души прикосновениями тел…
Это была наша пьеса, это был наш удел.
Ранзор закричал как сумасшедший, словно в приступе и рухнул на колени, рыдал и судорожно трясся.
– Ведь этот стих ты так любил читать Анне, правда, Артём? Я видел этот сон в черноте. Ведь ты был человеком! Я знаю, ты меня слышишь! Вернись и останови это! Ранзор всего лишь придаток эмоции, который можно и нужно выключить! Давай, сделай это! Подави его, ну!
Ранзор зарычал, но вдруг застыл, оцепенел, встретившись взглядом с Максимкой.
– Ты был одержим желанием стать человеком, так будь же им! Насладись болью разбитого сердца!
– Процедил Макс, и все чувства в Ранзоре пробудились.
Макс видел это внутренним оком. Всё это чувственное пламя, что вырвалось из самого сердца страстной натуры поэта, сжигало Ранзора. Все эти заветные первобытные эмоции, ощущения и впечатления, ещё не переработанные сознанием. Чистый разрывающий душу огонь, что может испепелить саму вселенную, лился прямо на голову. Вся утраченная любовь мира, потерянный смысл бытия, красота и сила жизни, щемящая нежность первой любви, страх и отчаяние при мысли об её потере, вся нравственность и благодетели, не доступные Ранзору, все двери человеческого духа в один миг распахнулись, но вместо благоденствия и блажи вызвали страшные судорожные боли и истошный вопль приговорённого к смерти. А затем он упал на спину и лежал без дыхания несколько минут, пока на его теле растворялись росчерки тёмных вен. Наконец усталые глаза медленно открылись.
– Артём? Это ты?!
– Спросил Макс.
Артём лежал с усталым, непонимающим, растерянным взглядом. Немного ощупал и оглядел себя, и только после этого кивнул.
– Не понимаю… - Пространно сказал он.
– Он ведь обещал…
– Послушай, Артём, я не знаю, сколько у нас времени, но я едва смог пробудить тебя, в тебе сидит лютый зверь, твои чувства ранили его, но он вернётся, если сейчас же ты не прищучишь его. Нужно сосредоточиться, найти и попытаться раздавить! Делай так как обычно поступаешь с гневом!