Чтение онлайн

— Если так, то мы все равно его найдем, — ответил Дамиан, но все равно нахмурился. Варес был прав.

Если он мертв, то, надеюсь, хотя бы бумаги остались при нем.

Раньше на улице наемников были тюрьмы, которые разрушились из-за землетрясения. Беглые преступники устроили восстание и успели вырезать чуть ли не половину городской стражи, когда в Лацио заявился король с шестью отрядами личной гвардии и храмовниками. Дамиан отчетливо помнил ту ночь: столько смертей за раз он еще никогда не видел. Стены, запятнанные на его памяти лишь лишайником, были мокрыми от крови. После случившейся резни никто не хотел селиться в этом районе пару лет, пока, наконец, его не облюбовали наемники и мелкие преступники, не шибко наглевшие и неуклонно отстегивавшие процент в королевскую казну. На том и порешили. Стража сюда заглядывала от случая к случаю, больше для вида, а местные воротилы держали своих сошек в узде. Им выгодно, королю выгодно, а как там обдирали горожан по двойной ставке, никого, по сути, и не интересовало. Дамиан слышал россказни, как иноземный торговец, заплутав, попадал на улицы наемников и потерял весь товар. Об этих историях наверняка слышал и Ерихон. Хоть Дамиану и казалось, что единственная его забота дни напролет — бить послушников по рукам тростью, не выходя из кельи. Впрочем, тут же поправил он себя, Ерихон еще успешно спаивает Горлойса и строит козни за королевским креслом.

Дамиан остановился, уткнувшись в вытянутую руку. Видимо, он отстал, когда зарылся в мысли. Варес мотнул головой вперед и указал за угол, привлекая внимание к большому особняку в конце улицы. Со стрехи скалились острые сосульки, а крыша с черной черепицей поблескивала в лунном свете, точно чешуйчатая шкура змеи.

— Глянь у парадного входа.

Дамиан высунулся еще раз и, приглядевшись, удивился, что Варес заметил силуэты в такой темноте. Четверо охранников разбрелись по саду, двое — непосредственно у дверей. Все закованы в сталь с головы до ног, на кольчуге — пластинчатая броня, под ней — плотные стеганки. Крупные сочленения защищали уязвимые соединения брони между рукой и плечом, юбки из жесткого металла прикрывали тело от поясницы до колена, прочные воротники обхватывали горло. Шлемы — массивные, забрала с острыми птичьими клювами, тонкие прорези для глаз и щегольские крылья по бокам.

— Как в бой, — удивленно прошептал Дамиан. — Что они там…

— Бархатный дом! — Варес забарабанил ладонью по его дублету. — Баргаст, это бархатный дом!

— Бархатный дом? — с недоумением переспросил Дамиан и указал на охранников. — Скорее уж я бы поверил, что там рекрутский пункт. С чего ты вообще взял?

— Второй этаж.

Дамиан перевел взгляд. Все окна были занавешены плотными шторами.

— И что?

— Узор на шторах — отличительный знак бархатного дома «Снежная роза». Но я никогда не слышал, что он есть в Лацио.

Дамиан ему верил. Раз уж Варес не знал об этом борделе, значит, что-то в нем было не чисто.

Как минимум, количество тяжеловооруженной стражи.

— Погоди, там над дверью знак буревестника. О нет, Баргаст. Кажется, мы влипли по самое небалуй. Это луканский бархатный дом!

— И что?

— Это луканские Буревестники!

— И что?!

— О них среди моих ребят из стражи ходили жуткие слухи. Луканские Буревестники — отряд убийц, которые не знают жалости.

— А мы, по-твоему, кто?

Варес многозначительно его оглядел.

— Осади, Баргаст. — Он указал на кинжал, который Дамиан судорожно сжимал в кулаке. — Я тебя даже твоей зуботычкой смогу заколоть. Ты, конечно, везучий сукин сын, но не настолько, чтобы в одну харю без брони переть на шестерых.

Дамиан раздраженно посмотрел на свою одежду и выругался: тряпье, годящееся на что-то среднее между прополкой храмового огорода и бедным светским приемом, явно не годилось в драку. Он даже отступил, повинуясь мимолетному решению вернуться в бараки и натянуть броню, но перевел взгляд на особняк и передумал. Пока он будет бегать туда-сюда, точно ужаленная в задницу курица, Ерихон свалит ко всем вёльвам.

Нет, надо идти сейчас.

— Ладно, где нас еще не носило…

Дамиан пошел вперед, но тут же заскользил обратно — Варес схватил его огромной ручищей за плечо и оттащил назад.

— Закуси удила, жеребец. У меня есть мысль. Прокрадемся туда под видом клиентов.

Вот те раз. Пьяному мужу и море за лужу.

— Варес, ты в своем уме? Это бордель.

— Ну, во-первых, это бархатный дом. А во-вторых, ммм… и что?

— Мы дали обет безбрачия!

— И? Я ж тебя не жениться зову… в отличие, кстати, от твоего братца. — Варес хохотнул, но тут же спохватился и заткнулся.

Дамиан разозлился — разговор перевернулся ровнехонько выделкой наружу. Этот спор длился между ними целую вечность. Иной раз они ссорились так сильно, что потом не разговаривали неделями. Для Вареса Храм был только местом службы. Невзирая на правила и княжевы каноны, он любил заливать за ворот, из-за чего вылетел со службы в городской страже, сквернословить и, чего уж греха таить, наведываться в бордели. Данная Храму клятва ему при этом вообще не мешала.

— Я давал клятву безбрачия, а не безтраханья, — отвечал он всегда, когда Дамиан пытался образумить капитана даже ценой их дружбы. — Ты сам мне постоянно цитируешь свои эти псалмы: «возлюби ближнего своего». Ну так вот я и люблю.

Возмущение неправильным толкованием так ярило Дамиана, что он лишался дара речи на несколько мгновений. Варес этим пользовался, победоносно ухмылялся и спешил сменить тему, желая оставить свой аргумент в споре последним.

Предчувствуя очередной виток старой перепалки, Дамиан только шумно выдохнул и потер уставшие глаза.

— Я не могу зайти в бордель. Моя вера запрещает. Это грех.

— Исповедуешься, да и дело с концом, — пренебрежительно отозвался Варес, и Дамиан смерил его испепеляющим взглядом. Он не выносил легкомысленного отношения к храмовым порядкам. Они придуманы не просто так, а чтобы очищать человеческую природу и привести их во сияние Князя. Благочестие и праведность — единственный его способ быть спасенным за все содеянные грехи. Иначе за гранью этой жизни его не ждет ничего, кроме княжева огня.

— Слушай, святоша с замаранными руками, тебе важнее Ерихона поймать или притворяться набожным зайцем? — Варес стукнул его пальцем в грудь. — Если его упустишь, так и будешь перед Симеоном оправдываться: простите, Падре, Храму настала беда, потому что там были голые женщины, сияние их задов ослепило меня, и я все просрал. Так, да?

Дамиан отшвырнул руку капитана и сердито засопел, пытаясь примирить между собой доводы друга и собственную веру.

Твою мать.

— Как ты себе это представляешь? — процедил он нехотя. — Нам не поверят.

Бежал от дыма, попал в огонь.

— Скажем, что ты — пришлый торговец. Тебя ограбили на улице наемников, и ты нанял меня в сопровождающие. Ну и чтобы залечить горе от потери товара, ты решил надраться и пошалить.

— Нам конец, — простонал Дамиан и развел руки. — По-твоему, торговцы выглядят так?

— Тебя избили и забрали одежду. Я помог отыскать хоть какое-то тряпье.