Чтение онлайн

— Высоко же вас занесло, госпожа!

— Как и вас, господин капитан, — Авалон присела в реверансе, изяществом которого наверняка бы ужаснула любую придворную даму. Но ей не перед кем было держать сейчас чин.

— В общем, на подработки в поля меня не брали, в тавернах смотрели волками, думали, что я начну буянить и разносить залы. Я голодал, а потом подался в армию. Хоть где-то мой акцент никого не пугал, и кормили вовремя. Не скажу, что это сравнится со стряпней Сибиллы, но я хотя бы не был вынужден побираться или разбойничать. И вот первая стычка на границе: с нашей стороны больше людей и две ведьмы. Они и предрешили исход. Мы разбили их на голову, а потом еще два дня гнались за сбежавшими на территорию Инира. Остатки войска забаррикадировались в деревне, и командир велел взять деревню штурмом.

Авалон грела руки об кружку, пытаясь избавиться от озноба. Она слышала о резне в деревне Венето — там погибла одна из ведьм, Владычица Тьмы Изабелла. Та девушка с волосами цвета крыжовникового вина, за ритуалом которой она наблюдала в детстве. Однако слышать об этом, как о трагической случайности — одно, совсем другое — рассказ воина, который участвовал в жестокой бойне.

— Там я и убил своего первого человека. До сих пор его лицо приходит ко мне во снах. Совсем молодой, только пробились первые волосы на лице. — Хорхе внезапно вынырнул из потока воспоминаний и схватил ее за плечо. — Ты должна ожесточить свое сердце, Авалон. На твоих плечах лежит серьезная ноша, и она раздавит тебя, если ты не будешь готова к ее весу.

Песок с хрустом осел под ботинками Авалон, когда она шарахнулась от Хорхе, стряхнув его руку. Восходящее солнце в этот момент зацепилось за башни алькасара, сделав их ярко-красными. Новорожденный свет стал накалять камни крепостных стен, под которыми все еще упрямо жалась ночь. Авалон кожей чувствовала, как прохладный ночной воздух выжигается, превращаясь в сухой жар.

Хорхе вскинул руки раскрытыми ладонями к ней.

— Прости. Я не хотел тебя напугать, только предупредить, чтобы ты была готова.

Авалон попыталась сглотнуть слюну, но рот пересох.

— Ничего страшного. Извини, Хорхе, мне уже пора к Каталине собираться в дорогу. — Она порывисто развернулась и едва не срываясь на бег, поспешила к воротам.

Разобравшись с замком и раскрыв створку ворот, она все-таки обернулась и, не глядя на капитана, произнесла:

— Спасибо, что не прогнал.

Выскользнув с тренировочной площадки, Авалон замедлила шаг. Солнце уже наливалось кровью и палило в затылок, но ей категорически не хотелось возвращаться в покои. Ночное происшествие до сих пор стояло перед глазами, вызывая приступы тошноты.

Авалон свернула в Розовые Сады, спасаясь от зноя и духоты. Звук разбивающейся о мрамор воды рассыпался тысячью хрустальных колокольчиков, зазывая охладиться.

Она любила приходить сюда, особенно по вечерам, когда Каталина отпускала придворных дам и служанок, чтобы остаться одной или помолиться Персене.

Каталина.

Авалон тяжело вздохнула, спускаясь по ступеням, соединяющим верхний и нижний ярусы Садов. Над дорожкой с двух сторон раскинулись широкие кроны жаккаранда. Под ногами валялись его благоухающие фиолетовые соцветия. В воздухе витал легкий, сладковатый аромат, похожий на запах цветущих фиалок.

Подняв с земли один из цветков, Авалон продолжила путь по аллее, теребя пальцами цветоножку и задумавшись над тем, что совсем не знала, получается, королеву.

Так как Каталина была единственной наследницей, ее жизнь оберегали надежнее, чем любое из сокровищ или гранатовых плантаций Трастамары. И за десять лет правления она освоила актерское мастерство не хуже, чем любой мастер пантомимы, которые табунами выступали на королевских праздниках. Стоило ли удивляться, что она скрывала даже от подруги часть своей жизни?

Подруги ли?

Авалон казалось, что одиночество свело их с Каталиной вместе надежнее, чем общие интересы. Они обе испытывали трудности с магией, вместе сбегали от учительниц, прячась в сумрачных закоулках Розовых Садов, куда даже садовники боялись захаживать. Они вместе однажды забрались в заросли синего трагаканта с желтыми мягкими листьями, чтобы сбежать от дворцовой стражи — и так же вместе выскочили из него с визгами и ободранными ногами из-за острых колючек.

Каталина заботилась о ней: не дала отослать из-за трудностей в колдовстве; приблизила к себе девочку из деревни и сделала ее своей фрейлиной; всячески проявляла расположение и дарила подарки. Это осознание причиняло боль Авалон, когда она раз за разом терзала свои мысли увиденным ночью. Ощущение предательства вгрызлось в ее сердце, точно яд, и разъедало приятные воспоминания из детства.

Авалон выкинула цветок, когда ощутила на щеках слезы. Стерла их размашистыми, быстрыми движениями, боясь, что кто-то заметит. Оглянулась и, не заметив теней в зарослях, дала волю чувствам. Она оплакивала их дружбу, свою судьбу и страх достаться Дубовому Королю. Филиппе рей Эскана не остановится ни перед чем, чтобы взять ее. Если понадобится, даже силой. И теперь ей неоткуда ждать помощи, ведь Каталина пала перед ним жертвой своих собственных страхов. Самое ужасное для королевы — не дать наследницу престолу. И Каталина готова была на все ради своего предназначения. Авалон знала, что, если Филиппе удвоит усилия, королева, как и мадам Монтре, не станет ему противиться. Каталина сама бросит ее в постель Дубового Короля, ведь наследница Трастамары в сто крат важнее чувств какой-то деревенской девчонки.

Вдоволь выплакав свои переживания и тревоги, Авалон свернула из аллеи в сторону Зеленых Прудов — северной части Розовых Садов. Она хотела умыться и успокоиться у воды прежде, чем отправится назад ко двору и сборам.

Воздух в этой части был сырым и липким. Высокие пальмы, геликония и молодые кофейные деревья создавали таинственную атмосферу — здесь могло почудиться, что вся Трастамара такая же цветущая и сочная. Но ни одного жителя Гранады, столицы, не могло надолго одурманить это счастливое невежество — только взгляни за крепостные стены. Там до горизонта раскинулась голая ржавая земля.

Почти добравшись до пруда с кувшинками, Авалон замерла и прислушалась. Ей не показалось: чарующие звуки мандолины.

Бас.

Авалон улыбнулась и поспешила вперед. Ей вдруг захотелось поговорить с ним, рассказать, чему стала свидетелем, освободиться от непосильной ноши.

Но как только она вышла на площадку, выложенную черным мрамором, вся взбудораженность и радость схлынули, как отлив.

Бас действительно сидел под кофейным деревом и наигрывал сложную мелодию, но вместе с ним здесь присутствовала мадам Меральда с выводком послушниц.

— Чтобы привнести в мир что-то новое, девочки, необходимо отдать что-то старое, уже существующее. Упругость кожи, физическую силу, твердые суставы, интенсивность голоса, — наставница даже не обратила внимания на гостью лекции и не прервала свою речь.

Сердце Авалон сдавило от жалости. Мадам Меральда выглядела чудовищно: глубокие старческие морщины, хотя ей не было еще и сорока, поплывший контур лица и поредевшие тусклые волосы. Чтобы учить новых ведьм, необходимо самой постоянно использовать гранат, а это, как она и сказала, ухудшает здоровье. Единственное, что не менялось из года в год — подвеска с зерном граната из альмандина на шее.