Чтение онлайн

— Не смей корежить его имя! — вызверился он с такой злостью, что Авалон немного отпрянула. — Ты недостойна даже мысленно обращаться к нему!

— Это потому, что у меня есть грудь? Или, может быть, потому что у меня раз в луну идет кровь?

— Потому что ты еретичка! — рявкнул он и представил, как наматывает ее волосы на руку, оттягивает назад, а дальше…

А дальше Дамиан прогнал эту мысль, ибо выпущенные демоны в конце концов всегда нападают на своего творца. Они и так уже завладели его мыслями, но он не мог допустить, чтобы они управляли его действиями.

— Потому что ты существо, созданное убивать людей! — Он толкнул ее и отступил на несколько шагов, пытаясь перевести дыхание.

Авалон коснулась шеи, где расплывалось красное пятно от его руки.

— Ах, так это я убиваю людей? — Она отпрянула от ширмы и продолжила задевать его, не зная, какой пожар уже разожгла в нем.

Дамиан посмотрел на свои руки. Кровь пульсировала под кожей на запястьях.

— Мы всегда были сосредоточены на своем выживании. На созидании и любви, инквизитор. Я никого никогда не убивала! Мои родители никого никогда не убивали. Моя бабушка никого никогда не убивала! На наших руках нет крови! А сколько ее на твоих руках, Дамиан?

От звука своего имени он вскинул голову. Пьяный и одурманенный, он хотел, чтобы она произнесла его имя по-другому. Чтобы его имя сорвалось с ее губ со стоном удовольствия. Он сжал зубы до боли в челюстях. Собственный рассудок предавал его.

Авалон отбросила волосы назад, открыв свою наготу перед ним, точно доспех.

— Какая гниль может таиться под блестящим доспехом, — сипло бросил он точно в ответ своим мыслям, но обращаясь к ней. Он надеялся, что в его голосе звучит презрение, а не желание.

— Лучше доспех, чем роба палача, — запальчиво сказала она.

Ее слова упали на него, как искра на трут. Он ощутил, как под глазом дернулся мускул.

— Ты сама это сказала. Я — палач, а ты — вёльва. Не забывай этого.

— Ох, поверь, я буду помнить об этом, когда буду иметь тебя на этой кровати.

Дамиан потерял дар речи. Он вытаращился на Авалон, решив, что ослышался.

— Что?!

Она ответила с невозмутимым видом:

— Мы заключили кровавую сделку, инквизитор. Я помогу тебе добраться до места бойни, а ты возляжешь со мной. Свою часть сделки я выполнила.

Дамиан почувствовал, что попал в ловушку, как храмовая мышь. Ему вдруг показалось, что комната сужается, а горло сжимает невидимая удавка.

— У тебя же была лунная кровь, — просипел он.

— Она закончилась…

— Ты все седло измазала, как течная сука.

Лицо Авалон исказилось от оскорбления. Дамиан не успел отреагировать, когда она вскинула руку и залепила ему пощечину.

— Impotente, — процедила она на трастамарском.

Щека онемела, и через пару секунд налилась болью. Дамиан глубоко вздохнул. Он дал ей паузу, чтобы осознать, что она только что посмела сделать. И когда в ее глазах отразился страх, он перехватил ее руки и завалил на постель, поймав в ловушку собственным телом. Разведя коленом ее ноги, он угрожающе спросил:

— Хочешь проверить? — Свободной рукой он развязал шнурок на штанах. — Ну давай, раз тебе очень хочется. Чтобы ты больше не кидалась такими словами и следила за своим паскудным языком.

— Нет! — просипела вёльва и попыталась свести ноги, но Дамиан сильнее развел их коленом, схватил ее за волосы и потянул их в сторону. Из глаз Авалон покатились слезы, рот искривился от боли.

— Ты никогда не будешь иметь меня, трастамарская потаскуха. Это я отымею тебя, когда решу исполнить свою часть кровавой сделки. И это я решу, когда ее исполнить. Не ты!

Он отпустил ее волосы и выпрямился. Взгляд его упал на длинные шрамы, что уродовали ее нежную кожу на внутренних частях бедер. Какое-то смутно знакомое воспоминание зашевелилось в голове, но по пьяни Дамиан так и не смог за него ухватиться. Отвлекли его звуки сдавленных рыданий. Он посмотрел на Авалон: она отползла к подушкам, сжала колени руками и плакала. Волосы частично скрывали ее наготу.

Дамиан почувствовал себя чудовищем. Это было что-то новое. И предельно неприятное. Он хотел выдавить из себя слова извинения и сказать, что не собирался брать ее силой, когда почувствовал что-то мокрое на лице. Он смахнул внезапно выступившие слезы, но, когда бросил взгляд на пальцы, увидел на них кровь.

Это были не обычные слезы.

Отказавшись предаться с вёльвой Арамовым грехом, Дамиан только что нарушил кровавую сделку.

[1] Идиот.

[2] Тебе нужна помощь, сестра?

Авалон судорожно захлебывалась — ей казалось, что она сейчас задохнется из-за нехватки воздуха. Глаза ело, слезы обжигали щеки расплавленным свинцом и превращали несколько пляшущих огоньков свечей в десятки. Мысли разбегались, словно круги от падающих в воду капель.

Она его спровоцировала. Вела себя вызывающе, прощупывала границы и ходила по лезвию, чтобы упрочиться в собственном ощущении безопасности. Ей ударило в голову чувство власти над ним.

Инквизиторы, которых она так боялась. Демоны в белом, чудовища в обличьях людей, снившиеся ей каждую ночь после убийства родных. Она так их страшились. Она страшилась Дамиана. Страх доводил ее до исступления и выжигал всю радость. А обряд сживления вдруг стал спасением в этом океане ужаса — он дал ей возможность не бояться. И все равно она не сразу ухватилась за вожжи — инквизитор все время взбрыкивал и давал ей понять, что он опасен. Она же, ослепленная и опьяненная чувством безнаказанности, в этот раз затянула вожжи слишком сильно. И оказалось, что на том конце вовсе не конь, стерпящий ее самоуправство, а дикий волк. С мордой, опутанной веревками, стреноженный и загнанный под воз да только все еще с острыми когтями.

Старые шрамы на ногах Авалон пульсировали, как будто эти раны ей нанесли только что. Все казалось нереальным. Искаженный мир, треснувший осколками ее самоуверенности ей прямо в лицо. Она сама была виновата. Настолько упилась ощущением власти над Дамианом, над диким волком, что жил внутри нее ледяным ужасом, что забыла — смерть не самое страшное, что могло с ней случиться. Впрочем, Авалон не покидало чувство вины. Размазывая по лицу слезы, она пыталась отодвинуть от себя затаившуюся предательскую мысль.

Она хотела, чтобы это уже случилось с ней.

Она хотела, чтобы он не останавливался и сделал это. Взял ее прямо здесь. Наказал за ее самоуверенность, за дерзкую мысль, что она может быть хозяйкой своей судьбы. Она хотела, чтобы Дамиан сделал то, что планировал сотворить с ней инквизитор, оставивший на ногах шрамы. Она хотела, чтобы он сделал то, чего желал Филиппе, погружая в нее свои пальцы. Она хотела, чтобы с ней уже случилось ее судьба. Она чувствовала, что Персена уготовила ей такое испытание. И сколько бы она от него ни бежала, рано или поздно не один так другой мужчина возьмет ее насильно. Она знала, что это будет так. И она хотела, чтобы это уже случилось. Просто, чтобы больше не бояться. Просто, чтобы покориться року. Она решила, что лучше это будет инквизитор, чем Дубовый король, когда застала Дамиана за подглядыванием. Его тяжелый, пристальный взгляд воскресил в памяти ее собственное воспоминание — его сильные плечи, глубокие кровавые раны, пот на коже, вздымающаяся грудь и тихий рокот, сорвавшийся с его губ. Воспоминание об этом рокоте обожгло ее кровь, прилившую к груди и нижним губам. Низ живота потянуло, и Авалон испугалась. Он исчез за дверью, а она, сидя в воде, пыталась справиться с паникой. Сердце ее колотилось так быстро, что ей казалось — она сейчас задохнется. Сколь низко она пала, раз согласна была, чтобы ее взял кровавый инквизитор? Он желал ее убить, десятки раз угрожал! И смотрел в щель ширмы своим тяжелым взглядом так, будто… Она сглотнула вязкую слюну, наполнившую рот. У нее появилась странная, абсолютно дикая мысль.