Чтение онлайн

— Хотите еще чей-нибудь?

Дамиан скользнул по ней взглядом и, покачав головой, отхлебнул вина. На вкус оно было кислым, но приятно согрело грудь. Дамиан скривился и вытер рот рукавом.

— У нас есть сладкие булочки, — прозвучало сбоку.

Дамиан едва не вздрогнул. Он уже забыл о подавальщице, углубившись в мысли, но она никуда и не уходила. Он снова на нее посмотрел, на этот раз внимательнее, пытаясь понять, может ли она быть опасна. И не подсыпала ли ему отравы в еду и вино. Подавальщица улыбнулась. Щеки ее зарделись. Дамиан нахмурился.

— Всего достаточно. Благодарю. Единственное… отнесите ужин моей жене. — На языке осталась горечь от этого лживого слова.

Улыбка подавальщицы дрогнула, на лицо набежала тень разочарования. Придвинув к нему миску, она наконец-то ушла, понурив плечи. Дамиан так и понял, чего она от него хотела.

Разломив ковригу хлеба, Дамиан стал есть. Горячая похлебка была густой, наваристой, и он с удовольствием умял порцию в считанные минуты. Подобрав хлебом остатки в миске, он добил оставшееся чувство голода салом и слегка разомлел в тепле. Наблюдая за мужиками, Дамиан откинулся на стену и стал допивать вино. Еда, алкоголь, тепло и относительная безопасность привели его разум к мыслям о собственном безвыходном положении. На нем висела кровавая сделка, обряд сживления, предательство Храма и короля. Слишком много для одного дня. Даже если учитывать то, что все это произошло без его желания, а то и участия.

Стоило однажды согласиться на помощь брату, и эта скользкая дорожка привела его к плахе. Дамиан глотнул вина и постучал костяшками по столу. Он внезапно подумал о том, что Ерихон и Горлойс были уж как-то слишком воодушевлены его участием. Возможно ли, что вся эта фальшивая свадьба придумалась лишь для того, чтобы избавиться от Дамиана и Симеона? Но Симеон вернулся в Лацио и даже выдал приказ арестовать его за измену. Или убить.

Дамиан покачал головой. Симеон как-то подозрительно оказался в эпицентре этого заговора. Острая, жгучая до нестерпимости, мысль прожгла Дамиана насквозь. Он едва не вскочил с лавки. Нет, Симеон никак не мог быть замешан в заговоре. Он воспитывал Дамиана с детства, был ему отцом и всегда загораживал от гнева Горлойса. Но на мгновение яма дерьмища, в которой он очутился, внезапно стала казаться глубже фута на четыре.

Нет, решил Дамиан, это исключено. Симеон никогда бы не выдал подобный приказ, если бы знал правду. Все дело в том, что Горлойс на пару с Ерихоном давно точили на него зуб. Дамиан ведь близко подобрался к связи Ерихона и нападений монстров на отряды инквизиторов. Его наверняка хотели подставить. Возможно, для того, чтобы убрать Симеона с пути. И тогда… Дамиан снова отхлебнул эля. И тогда Ерихон бы примерил сутану Падре Сервуса. Внезапная догадка пронеслась по его телу ледяной волной. У Ерихона, конечно, амбиций всегда было крайне много как для обычного кардинала Храма. Князь никогда не поощрял стремления к власти. Что, впрочем, никогда не мешало попадать в ряды храмовников властолюбцам. А Ерихон всегда казался Дамиан помешанным на власти — это и помогло ему подобраться к Горлойсу, который любил восхваления и лесть, пожалуй, больше, чем власть.

Что, если Горлойс не такой и олух? Симеон всегда приструнивал его, держал в рамках веры и служения Князю. Возможно, именно поэтому Горлойс пока еще не спился и не засношался до смерти. Стойкость Симеона его всегда раздражала. И, может быть, Горлойс с Ерихоном сами подстроили нападение монстров? Нет, монстры явно не их рук дело, но вот то, что они могли быть в сговоре…

Дамиан резко отставил кружку, едва не расплескав вино.

Но зачем убивать Симеона, если его век не вечен. С княжевой помощью Падре проживет еще несколько лет.

Сколь ни было Дамиану горько это признавать даже мысленно, он понимал, что Падре Сервус крайне плох. Так зачем убивать Симеона и его самого? Ерихон ведь по сану должен был наследовать высший чин в Храме.

Если только…

Если только Симеон не воспользовался бы правом Святого Ричарда — в сложное для страны время назначить своего преемника единолично.

Дамиан похолодел.

Симеон сам натравил монстров на свадебный праздник?

Нет, нет, ну и вздор!

Дамиан окончательно запутался. Попытавшись унять жар от растерянности и ужаса, он хотел допить вино, но в рот упало несколько капель. Он заказал еще порцию, но подавальщица сообщила, что вино закончилось. Дамиан попросил принести хоть чего-нибудь, чтобы остудиться. Подавальщица вскоре притащила холодный аквавит. Хмыкнув, Дамиан опрокинул в рот первый глоток. Раскаленные змеи проползли ему в глотку и обожгли грудь. Он закашлялся. Голову закружила легкость, и тяжелые думы отступили. Дамиан перевел дыхание. Со следующим глотком пришло спокойствие, с третьим — из груди утекла тяжесть. Он давно не чувствовал такого облегчения. Его жизнь была соткана из чужих смертей. Из крови, развороченных кишок, пепла и омелы. Он с каждым днем погружался все глубже в мир вечного мрака. Бывали такие моменты, когда неопределенность и печаль сгущались до предела, когда Дамиан, как сегодня, чувствовал, что он — тупица и полное ничтожество. Аквавит как будто внезапно снял с него лошадиные шоры. Ему начало казаться, что он даже дышит по-другому: свободнее и с удовольствием.

Удовольствие.

Он вдруг задумался над этим словом и осознал, что не помнит, когда в последний раз был счастлив. Напряженность за долгие годы служения Храму накопила яда, которым отравляла его изнутри. Он каждое утро напоминал себе, что действительность — это страдание. Боль, уродство и страдание во имя Князя, чтобы заслужить его благосклонность.

Она лежала к нему лицом, уснув щекой в озере черных волнистых волос. Шкура сползла с ее плеча, и открывшуюся впадинку под горлом заполнил золотом солнечный блик.

Дамиан мотнул головой, пытаясь вытряхнуть оттуда воспоминание. Ему нужно немного льда в кровь и снега за шиворот, чтобы думать яснее.

Прядь ее волос в кулаке, показавшаяся его пальцам черным шелком. Свет огня на половине лица, золотой ореол вокруг головы. Исходящая пряная, терпкая тьма.

Дамиан хлопнул себя по лицу и сделал еще глоток аквавита, чтобы прогнать проклятые образы и унять ощущение жажды. Аквавит не помог. Ощущение жажды не исчезло. По телу растеклось покалывание, скопившееся в низу живота и руках. Дамиан сжал кулаки, ногти впились в ладони.

Она схватилась за него, чтобы не упасть, а потом с мучительной неспешностью убрала руки, оставившие на его коже даже через одежду клеймо ее отравляющего прикосновения.

Внезапная волна жара, прокатившаяся по телу, заставила Дамиана резко встать. Он пьян. Никогда себе не позволял потерять самоконтроль из-за алкоголя, но напряжение последних дней и отсутствие сна сломили его. Он поддался отравляющему шепоту, что таится в каждом глотке.

Пошатываясь, Дамиан вылез из-за стола. Ему срочно нужно было окунуться рожей в снег. А еще лучше найти гвоздь. Руки у него дрожали, пока он шел к выходу из гостиницы. За окном неистовствовала буря.

Утратив бдительность, Дамиан не сразу заметил, как слева к нему подошел один из тех мужиков, которые пялились на Авалон.

— Эй, приятель, ты уходишь? Можно мне ее забрать?

Дамиан оглянулся на бутыль аквавита, которую оставил на столе, и собирался уже кивнуть, когда мужик продолжил:

— Где ты ее только откопал?

Дамиан почувствовал себя идиотом.

— Эм, кажется, с кухни.

Мужик всплеснул руками.

— Королевской, что ли? Среди местных таких уж точно нет. — Смутная догадка защекотала мысли Дамиана, но он пока не мог до конца сформулировать мысль из-за гула алкоголя в башке. — Ох уж она хороша собой! Тонкая, звонкая, ну просто прелесть. А волосы! Князь да простит меня, но таких длинных я еще не видывал. Не то, что у местных бархатных толстух да у моей жены. У меня волос и то больше. — Мужик грязно захихикал. — Не подскажешь, сколько берет? Хотим с парнями скинуться и познакомиться с этой девицей…