Чтение онлайн

Спустя еще два года императрица Екатерина поручила исследовать этот район адмиралу Василию Чичагову. Точнее, перед ним была поставлена задача обнаружить морской проход между «Северным океаном и Камчаткой с начертанием карт». Выполнить поручение Чичагову помешали льды, заставлявшие его возвращаться в Архангельск (была предпринята не одна попытка).

Руководство британского военного флота всегда проявляло большой интерес к действиям российских мореплавателей и собирало разведывательную информацию о всех действиях «коллег», в том числе через своего посла в Петербурге. О секретной операции Чичагова посол предположительно узнал от жены адмирала, англичанки. Английское военно-морское ведомство сочло поступившую информацию настолько важной, что направило в Санкт-Петербург лейтенанта Джона Бланкетта с заданием собрать все возможные сведения об экспедициях русских в северную часть Тихого океана. Английский морской офицер оказался неважным разведчиком – он столь часто и столь «в лоб» задавал вопросы о планах русских в этом регионе, что Екатерина II решила повнимательней следить за тем, что происходит у берегов Аляски. В 1768 году она отправила в северные моря еще одну экспедицию5, перед которой была поставлена задача исследовать американское побережье, найти бухты, удобные для стоянки кораблей, но самое главное – места, подходящие для закладки поселений.

Русским не удалось удержать в секрете свои планы – о них узнали в Мадриде. Разумеется, испанские власти были встревожены стремлением потенциальных соперников основать поселения на дальних границах их колониальной империи. В качестве предупредительной меры они решили построить форт на северо-западе испанских владений в Америке6, в Новой Калифорнии [12] . Речь идет о Сан-Франциско – испанцы дали название поселению в честь францисканского ордена, монахи которого участвовали в освоении американских земель.

Чтобы скрыть свои истинные планы в северной части Тихого океана, русские даже выпустили карту, на которой сознательно исказили очертания побережья и островов, но обманули они лишь самих себя.

В 1784 году англиканский священник Уильям Кокс, наставник лорда Джорджа Герберта, впоследствии одиннадцатого графа Пемброка и восьмого графа Монтгомери, совершив в 1770-х годах путешествие по Польше, России, Швеции и Дании, написал книгу (Travels Into Poland, Russia, Sweden, and Denmark: Interspersed with Historical Relations and Political Inquiries; издана в 1784 г.), в которой были представлены сведения об «открытиях русских на территории между Азией и Америкой». Кокс приводит рассказ казака Семена Дежнёва о том, как он еще в 1640-х годах плавал в Беринговом проливе. Екатерина, прочитав книгу Кокса, была вне себя от гнева: то, о чем писал священник-путешественник, несло в себе больше информации, чем знали на тот момент чиновники Адмиралтейства!7

К тому времени большой знаменитостью в Англии благодаря открытиям, которые он совершил в южной части Тихого океана, был капитан Джеймс Кук. Кук был первым европейцем, побывавшим в Австралии и Новой Зеландии. В 1776 году на кораблях «Дискавери» и «Резольюшен» Кук отправился исследовать северную часть Тихого океана. Эти места, пока еще необжитые, чрезвычайно интересовали английских военных, купцов и ученых.

Кук проплыл вдоль скалистых берегов северо-запада Америки, и его картографы набросали карту побережья. Корабли Кука безуспешно пытались пересечь Берингов пролив, чтобы найти северо-западный проход между двумя континентами. Но… Дули сильные ветра, видимость была очень плохой из-за тумана, и Кук, вместо того чтобы плыть на север, повернул на юг, где ему фатально не повезло – он был съеден аборигенами Гавайских островов в День св. Валентина – 14 февраля 1779 года [13] .

После смерти Кука экспедицию возглавил капитан второго английского корабля Чарльз Клерк. В августе 1779 года его корабль встал на якорь у Петропавловской Гавани. Русские власти были крайне недовольны неожиданным появлением английских судов. Когда же Клерк показал им набросок карты американского побережья, где на территориях, которые русские считали своими, были проставлены английские названия, едва не разразился скандал8. Капитан позволил русским скопировать карты, они были доставлены в Адмиралтейство, где вызвали, мягко говоря, большое удивление.

Не могу не рассказать о судьбе Клерка. Он был давно и безнадежно болен туберкулезом, которым заразился в молодости, когда сидел в тюрьме за долги своего брата9. Тридцативосьмилетний моряк умер через две недели после прибытия в Петропавловскую Гавань и был похоронен, согласно его завещанию, в селении Паратунка близ города, которое он посетил в апреле 1779 года [14] .

Последняя экспедиция Джеймса Кука оказалось весьма драматичной с точки зрения человеческого фактора. Во-первых, эти две ужасные смерти. Во-вторых, команда во время плавания выменяла у алеутов шкурки калана на табак, бусы и сущие безделушки из меди. Надо иметь в виду, что калан, или камчатский бобер, как его еще называют, – довольно крупное животное весом до 45 килограммов, то есть шкурки были большими, к тому же мех темно-коричневого, почти черного цвета у каланов удивительной густоты и необыкновенно мягкий10. Когда корабли пришли в Кантон, бывший тогда главным портом торговли с иностранцами, шкурки были с легкостью проданы по сто испанских долларов за штуку. Сто долларов тогда – это две годовые зарплаты матроса11. Командир экспедиции лейтенант Джон Гор оказался в ситуации, близкой к мятежу, – команда единодушно потребовала вернуться туда, где можно добывать такую пушнину, что так высоко ценят китайские мандарины. Никого не интересовало, что экспедиция, частично профинансированная богатым английским натуралистом сэром Джозефом Бэнксом, затевалась как исключительно научная, – все вылилось в подобие «золотой лихорадки», только что золото заменил мех.

Шелихову, конечно же, доложили, какую цену китайцы предлагают за шкурки калана, и он понял, что надо действовать как можно быстрее. Пришло время «застолбить» территорию и громко заявить, что все каланы на островах и американском побережье – собственность России. В 1781 году он отбыл в Петербург в поисках покровительства, а также денег для колонизации Америки. (Ему еще неоднократно придется наведываться в столицу, чтобы добиться желаемого.)

Первым человеком, вложившим деньги в предприятие Шелихова, стал купец Михаил Голиков, человек не бедный, но с «историей». Он попытался беспошлинно провести через Ригу в Санкт-Петербург партию коньяка, его поймали, и он заплатил немалые деньги, чтобы избежать судебного преследования. Шелихов убедил Голикова вложить все то, что у него осталось, в успех задуманного предприятия12. Объединившись, Шелихов и Голиков создали в 1781 году Северо-Восточную компанию – торговое предприятие, за которым закреплялось право вести пушной промысел на Алеутских островах и у берегов Северной Америки13. Между собой купцы подписали «казацкий договор», определявший обязанности каждого и долю возможной прибыли. Компанию на десять лет зарегистрировали на Петербургской бирже. Еще одним вкладчиком в компанию стал Никита Демидов – промышленник, семья которого разбогатела на выплавке металла на Урале. Ему понравилась идея создания русской колонии в Америке14, и он вложил в дело 50 000 рублей.

Теперь у Шелихова были средства15, и он убедил 150 человек поехать с ним на Кадьяк, чтобы поселиться на острове. Многие из согласившихся были бывшими каторжанами, преступниками, которым нечего терять, но поехали также и семьи, большая часть из которых была с маленькими детьми. Отправилась на Кадьяк и семья Шелихова. Его жена Наталья была беременной, у них был двухлетний сын Михаил, но отчаянная женщина настояла на том, чтобы сопровождать мужа [15] . Она «везде со мной следовать и все терпеть трудности похотела»16, – писал Шелихов. Две дочери, которые были чуть постарше, остались в Иркутске. Несмотря на то что Шелихов был не самым бедным человеком (он владел акциями в девяти компаниях, имел четырнадцать кораблей и организовал двадцать одну экспедицию), ему хотелось лично присутствовать при основании колонии.

К лету 1783 года переселенцы прошли и проехали почти 2500 километров от Иркутска до Охотска, где Шелихова ждали три корабля: «Архангел Михаил» (названный так в честь сына), «Три Святителя» и «Святитель Симеон». Из гавани в устье реки Урак корабли вышли 16 августа 1783 года. Вскоре галиот «Три Святителя», на котором находилась семья Шелиховых, потерялся в тумане, отбился от остальных и до конца мореходного сезона доплыл только до острова Медный, расположенного примерно в 750 километрах к северо-востоку от Петропавловской Гавани.

В отличие от команды Беринга, которая в этих же краях (на соседнем острове) провела зиму 1741–1742 годов, люди Шелихова не так пострадали от цинги. Зиму они пережили в землянках. Наталья родила дочь, которую назвали Авдотьей [16] .

Следующей весной корабль вышел в море и нашел «Святителя Симеона», а вот судно «Архангел Михаил» пропало без вести.

Через месяц плавания корабли прибыли на Уналашку, где было поселение, организованное компанией Лебедева-Ласточкина, а еще через два месяца достигли острова Кадьяк, где Шелихов основал первое постоянное русское поселение непосредственно у берегов Америки17.

Существует несколько весьма отличающихся друг от друга версий того, как Шелиховы провели два года на Кадьяке. Все версии сходятся только в одном – местные жители были не в восторге от появления русских. Пятого августа 1784 года, в день, когда старейшины аборигенов взошли на борт «Трех Святителей», произошло солнечное затмение, и шаманы восприняли это в качестве очень плохого знака. Спустя неделю аборигены напали на лагерь Шелихова, который был разбит на берегах залива, получившего имя по названию корабля. По рассказам помощника врача, сержанта Мирона Бритюкова, который потом возненавидел Шелихова и как мог пытался очернить его имя [17] , русские отбили нападение и взяли несколько пленных. Шелихов, опять же по словам Бритюкова, лично пытал двух пленников, чтобы выведать у них планы островитян, третьего приказал убить копьем, а четвертого застрелил сам. Двух других пленников застрелил штурман Герасим Измаилов. Вскоре пришли тревожные вести: бежавшие из деревни рабы сообщили, что туземцы готовятся дать решающее сражение, и не когда-нибудь, а уже на следующее утро. Шелихов приказал снять с кораблей пять пушек и стрелять без всякой жалости. Потом Шелихов утверждал, что они-де стреляли не по толпе, а поверх голов, и что его команда в 128 человек взяла тысячу пленников. Бритюков подтвердил, что пленные были, но и убили не меньше 500 туземцев. Мне кажется, что обе эти версии не соответствуют действительности. Позже, в 1790 году, из Петербурга приехала комиссия, и во время допроса Измаилов сообщил, что «русские убили сто пятьдесят или двести островитян, а многие из них сбросились со скалы в воду от страха»18.