Чтение онлайн

"Все верно, в этом суть алокрийской инквизиции Церкви Света. Мои сомнения - грех", - вынес себе вердикт Апор. Он вошел в первую попавшуюся пыточную и выхватил из жаровни прут. Задрав левый рукав рубахи, он вонзил в свое предплечье раскаленный металл.

"Грех".

Раздалось тихое шипение, которое вскоре сменилось свистом и хлопками лопающихся пузырей кипящей кожи. Прут жадно вгрызался в руку, оставляя по краям раны бурлящее месиво из крови и плоти, медленно покрывающееся плотной коричневой коркой, которая трескалась и разбрызгивала желтоватую сукровицу.

Когда Апор перестал чувствовать левую руку, он выдернул из нее прут и медленно выдохнул. В воздухе повисла почти родная для инквизитора вонь горелой кожи и паленого мяса, но сейчас она означала освобождение. За все время собственной экзекуции По-Трифа не издал ни звука и теперь наконец обрел душевное спокойствие. Он выжег отраву сомнений и доказал себе силу собственной веры. Блаженство.

– Генерал, могу я забрать инструмент?
– раздался низкий голос из темного угла пыточной.

Каматор Тин, главный дознаватель и второе лицо после Апора По-Трифа в инквизиции алокрийской Церкви. Угрюмый палач, который почти забыл, что такое улыбка. В его обязанности давно уже не входили пытки, да и сам он их терпеть не мог. Но еще больше он ненавидел еретиков, и из-за своего рвения в очищении мира, Каматор лично истязал незадачливых смертепоклонников из катакомб и стоков Донкара. Он собственноручно пытал именно сектантов, но почему - никто не знал. Вероятно, они и стали причиной, по которой он решил посвятить себя Свету. Хотя больше похоже, что инквизиция просто стала оправданием для его мести.

– Держи.

Дрожа то ли от боли, то ли от экстаза, Апор передал орудие пытки.

– Остыл уже, - пробормотал дознаватель, засовывая прут в жаровню.

Он даже не спросил о том, что сейчас сделал генерал и зачем. Его логика проста - если Апор По-Трифа так поступил, то это необходимо. Кроме того, Каматор был занят своим делом. На стене в углу висел окровавленный доходяга, который что-то бессвязно бормотал и истерично посмеивался.

– Сектант?
– кивнул в его сторону Апор.

– Да. Для Алокрии настали тяжелые времена, и они это чуют. Вылезают из своих вонючих подземелий. Крысы...

– И как?

– Тяжело с ними, - Каматор с хрустом потянулся и достал прут, который успел снова раскалиться.
– Устал. Они только радуются боли и восторгаются смертью. Да и кончаются быстро, посмотри на него - кожа да кости. Но сейчас я...

– Оставь его, у нас есть дело намного важнее.

Дознаватель остановился и послушно положил инструмент обратно в жаровню.

– Созывай всех инквизиторов, - приказал Апор.
– Мы идем в священный поход. Как только все соберутся, сразу выдвигаемся.

Каматор кивнул, подошел к парню в углу, прошептал: "Виновен", - и коротким движением свернул ему шею. Вытерев руки, он вернулся к генералу.

– Куда?

– Силофские горы. Уничтожать Светоносных монахов, отступников, - коротко ответил По-Трифа, придерживая левую руку, которая навсегда потеряла чувствительность.

Главный дознаватель снова кивнул и вышел из пыточной камеры, обозначив свое крайнее изумление лишь слегка приподнятой бровью. Лишние вопросы ни к чему. Ведь его логика проста - если Апор По-Трифа так поступает, то это необходимо.

Глава 12

Комитет редко собирался в полном составе, в основном все вопросы Шеклоз Мим, ставший негласным главой нейтральной стороны алокрийского конфликта, решал лично с каждым из комитов, в зависимости от того, что требовалось сделать. И подозрения насчет истинных целей главы Тайной канцелярии со временем стали возникать не только у Касироя, который хотя бы был частично посвящен в его планы.

Пришла пора решительных действий, и поэтому Шеклоз собрал всех комитов и наместника Евы во дворце. Раскрывать карты - это всегда большой риск, особенно в таких опасных играх. Но настал тот момент, когда вслепую использовать своих коллег он больше не мог. Если все получится, то часть инициативы в новом общем деле будет переложена на плечи всех членов Комитета. Шеклоз все же не всесилен.

– Есть три варианта нашего поражения, - категорически заявил Мим, когда все собрались в приемной наместника.
– Первый и наиболее вероятный из них - начинается гражданская война, и король Бахирон Мур одерживает полную победу над республикой.

– Меня бы это устроило...
– пробормотал Ером По-Геори.

– Неудивительно, ведь вы - уважаемый всеми королевский наместник Евы, - ехидно заметил Шеклоз, сделав особо язвительный акцент на последнем слове.
– Если Бахирон победит, то про вашу забытую провинцию никто так и не вспомнит, что вас вполне устраивает. Наживаться за счет нищего населения, тешиться ничтожной властью третьесортного наместника, да?

Комит колоний Мирей Сил негромко кашлянул в кулак. Высказывание главы Тайной канцелярии было достаточно грубым, хотя он озвучил то, о чем подумали все присутствующие. Ерому оставалось только обиженно буркнуть что-то себе под нос и вжаться в кресло.

– Как вы понимаете, в случае победы Бахирона нас ожидает участь быть забытыми точно так же, - обратился к комитам Шеклоз.
– Рано или поздно, но, скорее всего, именно рано, он вернется к своим идеям абсолютной власти, и никто его уже не остановит. Не будет никакого Комитета, и мы не сможем сделать нашу страну лучше, хоть и способны на это.

Такой расклад не вызвал особого отклика у комитов. По сути, они и сейчас мало что решали, а властью своей пользовались лишь Шеклоз Мим и Маной Сар. Иными словами, в приемной наместника царила апатия.

– Второй вариант нашего поражения - начинается гражданская война, и побеждает в ней марийская республика. В лучшем случае мы станем какими-нибудь заштатными представителями чего-нибудь в собрании Градома, то есть никем. В худшем - нас будут судить как подданных короля и, наверное, казнят.

А вот это сообщение разбавило обстановку вполне здоровым напряжением. Как бы то ни было, все присутствующие еще могли позволить себе остаться без должности, ведь оставались поместья, деньги, связи и прочее, чем можно обеспечить себе и своим семьям спокойную жизнь и даже новую карьеру. Победа марийцев в гражданской войне представлялась с трудом, но если это все-таки произойдет, то комиты будут снесены волной изменений. Насмерть.

– И каков же третий вариант нашего поражения?
– спросил комит финансов Касирой Лот, мелкими глотками попивая местное кислое вино, с которым он не расставался в последнее время.