Чтение онлайн

– Если над ним не примет опеку кто-либо другой, - перебил ее Бахирон.

Джоанна удивленно посмотрела на мужа, в его голосе слышался странный тон, а на лицо легла глубокая тень. Король снова развернулся к окну и направил свой взгляд на северо-восток, где угадывались очертания Силофских гор.

– Ты ведь не Илида имеешь в виду...
– прошептала королева, опечаленная своей догадкой.

– Не его, - подтвердил Бахирон.
– Я говорю о твоем отце, Кассии Третьем. Правитель Фасилии человек чести, но что по чести, а что нет - он решает сам.

– С той войны прошло уже много лет, двенадцать или тринадцать. Неужели он до сих пор желает отомстить?

Король Алокрии ухмыльнулся. Есть вещи, которые женщины не способны понять из-за своего мягкого, но сильного сердца.

– Речь идет не о простой мести, а о возмездии за унижение. Его армия была разбита военной хитростью, он не далеко ушел от границ своей страны, топтался на одном месте, теряя солдат, и был вынужден признать свое поражение. Напасть и проиграть из-за своего бессилия перед противником - это настоящий позор. И затем я нанес ему личное оскорбление, забрав себе в жены его любимую дочь, - Бахирон повернулся к Джоанне.
– Его вторжение в Алокрию - это всего лишь вопрос времени. Он не упустит такой шанс.

– Я могла бы поехать в Фасилию и поговорить с ним...

– Нет! И думать не смей!
– выкрикнул король, но сразу же взял себя в руки, увидев испуганное лицо своей жены.
– Прости. Я не могу рисковать тобой и нашим ребенком.

– Тогда что ты будешь делать? Если отец действительно собирается напасть, то он уже собирает армию. Он без особого труда сможет разгромить Алокрию и республику по отдельности, у нас просто нет времени, чтобы договориться о совместном противостоянии Фасилии. Да и будет ли тебя слушать Мария? В своем фанатизме марийцы видят в тебе лютого врага...

– У меня нет иного выхода. Придется заставить их слушать меня.

Джоанна молча наблюдала за своим мужем. Он снова стал прежним, после столь длительного уныния из-за неудач Комитета в достижении мира и согласия между Марией и Илией. В его осанке ощущалась твердая уверенность, кажется, он только что принял для себя важное решение. Но все ли последствия он учел?

Бахирон вызвал слугу, и когда услужливый старичок вошел в покои, король обратился к нему:

– Приведи четырех писарей.

Слуга поклонился и резво отправился выполнять поручение. Обычно королева покидала кабинет мужа, когда он занимался делами, но на этот раз, прежде чем уйти, она спросила:

– Ты собираешься атаковать Марию?

– Свою землю не атакуют, а возвращают, - ответил Бахирон, задумчиво разглядывая королевский перстень с гвоздикой, символом восточной провинции.
– Ты права, капризный ребенок может навредить себе. Ради его же блага его стоит наказать, как бы я ни хотел этого избежать.

– Ты так внезапно принял это решение...

– Нет, я думал над этим уже не один месяц. Но только сейчас понял, что невозможно дальше тянуть время. Нельзя заставить людей думать правильно, но можно заставить их поступать правильно.

– Но как же Комитет, сдерживание гражданской войны? Ты хочешь свести на нет весь труд по мирному воссоединению Алокрии?

– Пойми, Джоанна, Фасилия угрожает нам больше, - возразил Бахирон.
– Я хочу с минимумом жертв провести одну короткую атаку на Марию. Но только для того, чтобы противостоять внешним врагам. Я не собираюсь распускать Комитет, я хочу, чтобы затем мои верные комиты вернули мир в беспокойную Алокрию. Мне приходится применять силу, дабы марийцы услышали меня и Комитет.

– Ты выступишь против Илида, своего друга, - осторожно напомнила королева.
– Ты готов на такой шаг?

Небо над Донкаром начало проясняться, редкие солнечные лучи опустились на город. Кольцо с гвоздикой в руках Бахирона мягко блеснуло при дневном свете.

– Если бы он не был ослеплен своими идеями и несбыточными мечтами, - произнес король с печалью в голосе.
– Он бы понял меня и поступил точно так же. Поэтому руководить атакой на Марию буду лично я. Это мой долг и только моя ответственность. Я хочу лично встретиться с Илидом. Либо мы сможем договориться, либо у Алокрии останется только один отец.

Королева ничего не сказала в ответ, лишь нежно улыбнулась супругу. "Бахирон ни за что не убьет Илида, - подумала Джоанна, удаляясь в королевскую спальню, дабы оставить мужа наедине с серьезным решением.
– Но и Илид не станет сражаться с ним. Я уверена, они смогут договориться, а остальное сделает Комитет. Вся надежда на комитов..."

Войдя в королевские покои, четверо писарей низко поклонились Бахирону и, ловко установив небольшие раскладные стулья и столики, приготовились записывать под диктовку. Пожилой слуга стоял рядом.

Король молчал. "Ты сильный и мудрый, - вспомнил он слова своей жены.
– Ты способен принимать решения за тех, кто сам не в состоянии сделать выбор". Она права, кто еще способен принять ответственность за подобный поступок, если не он. Неужели именно Мур начнет гражданскую войну в Алокрии?..

Нет, война уже началась. Но воюют не Бахирон с Илидом, а илийцы с марийцами. В приграничных районах начались стычки между ополченцами и дружинами добровольцев, считающих, что правители их стран слишком затягивают боевые действия. В городах со смешанным населением вспыхнули беспорядки, марийцы ограбили несколько поместий богатых выходцев из Илии на востоке, а на западе илийцы устроили погромы марийских мастерских и ферм, убивая хозяев или изгоняя их с обжитых земель. Шла война, в которой воевали не армии, а простые люди. Бахирон положит этому конец, он сможет обойтись малой кровью. Одна сокрушительная атака на Марию - это цена, которую должна заплатить Алокрия, чтобы не впасть в пучину всеобщего безумия и хаоса безвластия.

Перья писцов негромко поскрипывали, пока король диктовал приказ четырем командующим королевской армией. Они должны были подготовить войска к наступлению под предводительством самого Бахирона Мура - он выдвинется к марийской границе, как только покончит с делами в Донкаре.

Когда писцы дописали последние строки, король внимательно перечитал текст приказа. "Что я творю...
– Мур смотрел сквозь ровные строки и не мог поверить, что он лично продиктовал это.
– Но так надо, я сделаю этот шаг. Сложно представить, какой станет Алокрия после него, но я уверен, что Комитет поможет мне вернуть в нашу страну мир и процветание. Я не могу больше смотреть на ее агонию, особенно когда над ней нависла угроза вторжения фасилийцев".

Бахирон кивнул, и писцы с поклоном удалились.

– Отправьте гонцов немедленно, - сказал король, передав слуге четыре свитка.

Глядя вслед уходящему старику, он прикрыл лицо руками и едва слышно произнес:

– Прости меня, Илид, мой старый друг и соратник...

Они оба виноваты в произошедшем, но верного решения тогда просто не существовало. Обстоятельства вынуждали идти на огромные риски и жертвы. Человеческие жертвы. Они не бывают большими или малыми, они просто есть и это всегда ужасно.