Чтение онлайн

– Мы ждали фасилийцев?
– спросил Апор, плотнее закутываясь в плащ.
– Они и есть угроза Свету? Это же просто люди...

– Дело не в людях, - не отрывая глаз от ущелья, ответил настоятель.
– А в той тени, что движет ими. Фасилийцы, алокрийцы, кажирцы, дикари - это неважно. Поклоняться Свету Неугасаемому, Свету Солнечному, идолам или духам - тоже неважно. Мы следуем одной истине, и не можем допустить ее искажения ради самых низменных чувств и желаний. Мраком, что надвигается на нас с фасилийскими войсками, движет ненависть, неправедная месть, зависть, алчность и властолюбие.

"Как будто в Алокрии этого всего нет", - подумал Апор.

– Есть. Конечно, есть, - внезапно произнес старец, заставив инквизитора вздрогнуть.
– И будет еще больше, если мы не остановим надвигающуюся на нее тень.

Сразиться за идеалы Света с армией Кассия Третьего. Религия будет бороться с политикой. В иной ситуации Апор бы посмеялся над абсурдной ситуацией - противостояние двух принципиально различающихся вещей, которые никак не затрагивают интересы друг друга. Но после того как вскрылась ложь Спектра, мир для всех инквизиторов перевернулся, они потеряли свое место в этой жизни. Лишь мистический свет на плато не давал им упасть в пучину отчаяния и уныния, он подталкивал вперед, заставлял жить и дарил надежду.

По большей части Церковь не имела ничего общего со Светом, и святости в ней было не больше, чем в рядовой конторе какого-нибудь ростовщика. Что уж говорить про инквизицию, которая все это время выполняла преступные приказы, пытала и убивала людей, следуя словам фальшивых пророков. Пришло время искупить свою вину.

Апор в гневе сжал кулаки. Вот где их место, прямо здесь. Они должны столкнуться с фасилийцами, колоть, рубить, резать, разрывать их плоть зубами, душить голыми руками, пока не покажется Спектр. Карпалок Шол, человек, который осквернил и уничтожил алокрийскую Церковь, мерзкий еретик во главе святого столпа мироздания. Приговор ему уже вынесен, инквизиция покарает его и восстановит священную справедливость.

– Что вы намерены делать с фасилийцами?
– спросил По-Трифа, хотя ответ был очевиден.

– Если тень не отступит, упершись в свет, то нам придется отгонять ее силой.

– Для меня и одиннадцати сотен инквизиторов будет честью биться рядом со Светоносными за правое дело, - генерал почтительно поклонился.
– Мы выжжем с лица земли Спектра со всей его мерзкой ложью, а затем уничтожим остатки его еретической церкви в Алокрии.

– Ты заблуждаешься, Апор, - произнес настоятель и, оторвавшись от созерцания горизонта, так взглянул серыми глазами на инквизитора, что того охватил трепет перед старцем.
– Церковь не так плоха, когда в ней есть Свет. Люди обращаются к вере и находят для себя смысл жизни, познают единство мира и своей души, избавляются от страхов, находят мудрость, успокоение и порядок. Спектр забыл об этом, и оставил после себя лишь пустую скорлупу, которая уже вся покрылась трещинами.

– Но как бы хороша ни была Церковь, она все равно не имеет права говорить от имени Света! Значит, это ересь, и она должна быть уничтожена.

– Если Церковь несет добро людям, то так ли важно от чьего имени она действует?
– старец улыбнулся, кажется, во второй раз за все это время.

– Нет, но...
– смутился Апор.

– Никто не может сравниться со Светом, никто не может познать его, говорить от его имени, - продолжил настоятель.
– Но отгонять горе, боль и печали, дарить радость, благо и любовь - значит следовать идеалам Света. От Церкви большего и не требуется.

– Но ты сам сказал, что от нее осталась лишь скорлупа, - заметил По-Трифа.
– Мы ничего не можем сделать.

На северо-востоке показалась тонкая темная ниточка, растягивающаяся по ущелью. Авангард фасилийской армии.

– Ты можешь, - заявил сероглазый старец.
– Даже следуя лжи и выполняя преступные приказы Спектра, ты все равно был верен Свету. И в самый темный час он проливал на тебя свое сияние, взращивая зерно истины в твоей душе. Ты достоин возглавить новую Церковь в Алокрии.

– Я?
– изумился Апор.
– Но ты ведь настоятель Светоносных, кому как не тебе вести людей к идеалам Света!

– Церковь нуждается в том, кто готов искупить грехи, осознал свое место в жизни. Сюда движутся люди, которые хотят использовать святую веру в своих низменных интересах. Мы будем противостоять этой порче, сколько сможем. Но оплот Света будет воздвигнуть не здесь и не нами, а тобой. Так должно начаться возрождение истинной Церкви.

Колонна людей в ущелье подходила все ближе. Уже можно было разглядеть штандарты и знамена Фасилии. Апор обернулся и встретился взглядом с Каматором и десятком инквизиторов. Они стояли в полном боевом облачении, изношенные плащи со священным символом в виде треугольника развевались на ледяном ветру. Солдаты понимали и принимали свою участь со смирением, которому учила их святая вера. Но это смирение горело в их глазах яростной отвагой и священным рвением поборников Света. Главный дознаватель повернулся к ним, почти весело сказав:

– Вы все слышали. Передайте остальным, что очень скоро мы сразимся за правое дело, чтобы искупить свои грехи, и умрем. Во имя Света.

Без лишних вопросов инквизиторы направились к стоящему неподалеку небольшому войску, которому выпала судьба стать первой линией обороны Алокрии.

– Ну что, генерал, - Каматор подошел к Апору.
– Тебе пора двинуться в обратный путь.

– Я не могу вас бросить.

– Должен. И ты нас не бросаешь, мы сами остаемся, чтобы дать тебе больше времени, - Тин указал на сгущающуюся черноту внизу ущелья.
– Когда фасилийцы вторгнуться в Алокрию, они не должны спокойно сеять ересь на руинах нашей Церкви. Кассий, его солдаты, Спектр - неважно, все они натолкнутся на возведенный тобой бастион Света, который будет оберегать истину и не подпустит к людям ложь, что несут эти отступники.

Слишком много слов для молчаливого Каматора. Но он говорил от чистого сердца, верил в свои слова и был готов сражаться до последнего вздоха, чтобы его надежды воплотились в жизнь.

– Принимай командование, старый друг, - По-Трифа крепко пожал руку дознавателя.
– Да защитит нас Свет.

– Да защитит нас Свет.

Спустя несколько суток Апор все еще продолжал мысленно повторять слова Каматора и корить себя за то, что не сказал ни слова своим солдатам. Да он бы и не смог. Чувство вины и внезапно появившийся долг боролись внутри него, но генерал все же понимал, что поступал правильно. Пройдя столь долгий путь, чтобы узреть истину, ему пришлось идти на невероятную жертву - оставить своих людей один на один с многотысячной армией Кассия. Да, они сами пожелали остаться, но он все равно чувствовал ответственность за их скорую гибель.

Значит, она не должна быть напрасной. Церковь будет восстановлена, Свет снова засияет над Алокрией. Если что и может вернуть равновесие и мир в эту полуразрушенную страну, то только истинная вера, единственное, что объединяло Марию и Илию на протяжении веков. Они забыли ее, и на Апора По-Трифа возложена священная миссия - донести до всех идеалы Света, невзирая на жалкие потуги еретиков и предателя Карпалока Шола.

Генерал брел по каменистым склонам Силофских гор. По мере отдаления от Светоносных мистическое сияние ослабевало, и теперь его настигло мучительное чувство голода. Ужасная усталость валила с ног, холодный ветер продувал насквозь. Плащ почти не спасал инквизитора от неприветливого дыхания гор, за два месяца походной жизни он заметно поистрепался. Все усложнялось еще и тем, что Апор отказался идти долгой дорогой по ущелью, а направился к крепости Силоф прямиком через изнуряющие перевалы, опасные хребты, ледяные пики и крохотные долины, в которых обитали смертоносные хищники. Обратный путь будет очень непрост, но нехватка времени вынуждала рисковать жизнью.

Поскальзываясь через каждый шаг, По-Трифа взобрался на очередной уступ и посмотрел на северо-восток. До него не доносились звуки сражения, он не видел ни фасилийцев, ни инквизиторов с монахами. Но туда, где они должны были быть, падали лучи самого чистого света, прорезая плотную черноту туч.

Апор По-Трифа плотнее закутался в рваный плащ и продолжил свой путь. Их жертва не будет напрасной.

Глава 25

Едва пробивающиеся сквозь плотные облака лучи солнца поблескивали на остром лезвии ножа для кройки кожи. В последнее время Ванар все больше замыкался в себе, он был подавлен ухудшающимся состоянием Паланы. Жена сапожника практически не спала из-за постоянной боли в переломанных ногах, она сильно исхудала и с каждым днем становилась все слабее. Молчаливая, погруженная в скорбь по утраченному навсегда легкому полету танца, отрешенная от всего мира, некогда жизнерадостная женщина постепенно теряла связь с реальностью.