Чтение онлайн

– Нам надо идти дальше, - Коваленуапа повторила слова помощника капитана.
– Карагаджуза убивают мое племя. Теперь у нас есть время.

Ее хладнокровию могли позавидовать даже ледяные пики Силофских гор. Как бы Кристоф ни желал избежать бессмысленных смертей, это было уже состоявшимся фактом. Поэтому надо просто завершить начатое, иначе все старания и жертвы обратятся прахом в пламене тщеты.

– Их гибель не будет напрасной...
– пообещал капитан.

Из затененных зарослей вылетело легкое копье и вонзилось в грудь Кристофа. Кровь хлынула изо рта фасилийца, он пошатнулся и упал на землю. Демид бросился к нему и принялся звать его по имени, трясти за плечи, заглядывать в стекленеющие глаза и зачем-то зажимать рану на бездыханной груди. Он кричал, кровь отлила от его лица и конечностей, сердце почти не билось, воздуха не хватало, но Павий никак не мог заставить себя дышать. Все вокруг начало казаться каким-то фальшивым, неправильным. Кристоф же не мог так просто умереть. Это глупо и несправедливо! Но все же правда...

То ли осознав тщетность своих попыток привести друга в чувство, то ли из-за боязни за собственную жизнь Демид без единой мысли в голове, чувствуя себя жалкой песчинкой в потоке странного сна, вскочил на ноги и выдернул дротик из груди Кристофа. Ночные джунгли плыли перед глазами, но помощник капитана услышал сдавленное рычание, которое было ему хорошо известно по той ночи в клетке, и одно это спасло его. Он выставил перед собой хлипкое копье как раз вовремя - человекоподобная тень пронзительно взвизгнула, на лицо Демида брызнула горячая кровь. Людоед брыкался, размахивал обсидиановым ножом, оставляя глубокие порезы на руках фасилийца, пытался подобраться ближе, чем только глубже загонял в свое тело копье. Внутри Демида закипала ярость при виде звериной морды дикаря, он отпустил древко и сам прыгнул навстречу противнику, повалив того на землю. Очередной удар обсидианового осколка мог убить моряка, но он каким-то чудом успел увернуться. Из его распоротой щеки потекла кровь, однако Демид не почувствовал боли. Он чувствовал только пульсирующую жизнь в онемевших пальцах, когда со всей силы сжимал горло раненого людоеда. Тот схватил фасилийца за руки и пытался спастись от удушения, но его вздувшееся лицо, выпученные глаза и пузыри кровавой слюны в уголках рта предвещали скорую смерть. Дикарь несколько раз судорожно дернулся и обмяк, но Демид еще долго не мог разжать свои пальцы, впившиеся в грязную шею. Его не покидало ощущение, что он только что придушил бешеную собаку. Хотелось убить ее еще раз.

Раздался треск. С дерева спрыгнула Коваленуапа, оставив висеть на ветке лохматого дикаря, из груди которого обильно лилась кровь. Ночные джунгли породили очередную тень, которая с рычанием бросилась на девушку. Демид мало что смог разглядеть в темноте, он увидел лишь стремительный прыжок говорящей с духами и услышал предсмертный хрип людоеда. Мгновением позже, силуэт Коваленуапы склонился над поверженным противником. Кажется, она несколько раз вонзила в него свой обсидиановый нож и для верности дважды полоснула по горлу.

– Нам надо идти дальше, - невозмутимо произнесла дикарка.
– Тут опасно. Они идут мимо. Идут к Наджуза.

На земле вокруг нее лежали три трупа, еще один висел на дереве. Пока Демид разбирался с одним единственным врагом, она убила четверых. И каждому вскрыла горло, пронзила сердце и перерезала сухожилия в локтевых суставах. Чтобы наверняка.

Фасилиец взглянул на мертвого друга.

– Его нельзя просто бросить здесь, - пробормотал он.

– Нам надо идти дальше, - повторила Коваленуапа.
– Его съедят звери. Его останки примет эта земля. Все хорошо.

– Прояви хоть немного уважения к нему!
– разозлился помощник капитана, вскакивая на ноги.

Демид направился к трупу Кристофа, но остановился на полпути. Он сейчас попросил ее проявить уважение к телу капитана? Они ведь виноваты в гибели ее соплеменников. Наджуза умирают, чтобы выиграть немного времени для беглецов. Жертва Коваленуапы велика, однако для нее это было вполне естественным и правильным ходом вещей. Но Демид отказывался понимать, что поступать правильно и поступать по-человечески - это порой совершенно противоположные вещи. И все же...

– Да, ты права. Нам надо идти.

Последний выживший член экипажа "Отважной куртизанки", помощник ныне мертвого капитана и просто фасилиец Павий понуро пошел следом за стройной тенью Коваленуапы, стараясь не оглядываться на тело старого друга. "Он обещал, что их гибель не будет напрасной. И Кристоф тоже умер не зря. Но я не буду ничего обещать, - решил для себя Демид.
– Я просто закончу начатое".

Фасилиец и его спутница пробирались сквозь джунгли. Труп Кристофа Тридия остался далеко позади, а время упрямо спешило вперед, не обращая внимания на просьбы опаздывающих к жизни людей немножко подождать. Освещенное мягким утренним солнцем небо все чаще проглядывало сквозь густую листву, путь стал труднее и резко пошел вверх, а под ногами путников заскрежетали камни. Они наконец добрались до подножия горы.

Представив преодоленное за ночь расстояние, Демид понял, что невероятно устал. Оставленные обсидиановым осколком порезы на руках и щеке зудели и не давали думать ни о чем другом, кроме постоянной боли и маленьких трещинках на подсыхающей корочке ран, из которых вытекали крохотные капельки сукровицы. Впрочем, фасилиец и не ждал других мыслей, и даже избегал их. Столько всего произошло, а он до сих пор все держал в себе. Демид чувствовал какое-то напряжение, исходящее изнутри себя. Раньше он мог все высказать Кристофу, съязвить по поводу той или иной ситуации, подшутить над Бадухмадом, погрузиться в работу помощника капитана на "Отважной куртизанке". Спасающее от любых переживаний чувство юмора подвело его в самый неподходящий момент. Павий всегда относился к миру, как к огромному комедийному театру - чего только стоит невероятная история двух фасилийцев, сбежавших с родины, чтобы стать моряками в алокрийском флоте. Но только сейчас он понял, что остался на сцене совсем один. Одиночество отобрало у него все, не оставив даже сил на скорбь.

Демид остановился и в изнеможение прислонился к дереву.

– Хотел бы я так же относиться к смерти как ты, Коваленуапа.

Девушка обернулась и задумчиво посмотрела на своего спутника. Благодаря своим способностям, она понимала его слова, но духи не могли передать ей тот смысл, который в них вкладывал фасилиец.

– Смерти нет. Люди уходят в Крону, - наконец ответила дикарка.

– И все же Кристофа больше нет.

– Он есть. Он не здесь. И не живет.

– Вот это мы и называем смертью, - печально ухмыльнулся Демид.
– Впрочем, не думаю, что ты поймешь меня. Я вот тебя не понимаю.

Коваленуапа развернулась и собралась продолжить путь до колонии.

– Почти пришли, - сказала она и бесстрастно добавила: - Не грусти.

– Ага, спасибо, мне стало намного легче...
– хмыкнул Демид и оттолкнулся от дерева.
– Ай! Чтоб тебя, мразь!

Фасилиец энергично затряс рукой. На землю упало длинное насекомое, которое приподняло свое сегментированное тело и угрожающе зашевелило усиками, а затем, извиваясь, быстро уползло под корень. На запястье Демида остались две маленькие точечки от укуса, от которых волнами жара по телу расползалась боль.

– Покажи, - Коваленуапа схватила стонущего спутника за руку и внимательно осмотрела ранку.
– Плохо.

Она оттащила Демида в сторону и положила его ладонь на ближайший булыжник. Крепко зажав плечо фасилийца ногами, дикарка вонзила обсидиановый нож его в руку чуть выше запястья и уверенным круговым движением рассекла кожу.

– Что ты вытворяешь?!
– заорал Демид, пытаясь вырваться из захвата.

– Спасаю тебя.

Коваленуапа с размаху ударила рукоятью спутника в лицо, чтобы тот немного успокоился. Пока фасилиец сплевывал кровь, затекшую в рот из разбитого носа, и пытался сфокусировать зрение, она продолжила методично отрезать от него укушенную ядовитой тварью часть тела. Невероятно острые грани обсидианового осколка быстро делали свое дело, но испытанная Демидом боль заставила его страстно желать скорейшей смерти или хотя бы спасительного обморока, которые не очень-то спешили избавить фасилийца от мучений. Добравшись до кости, Коваленуапа положила истерзанную конечность на край камня и, предусмотрительно зажав Демиду рот, резко наступила на нее. Вдоль подножия горы прокатился короткий хруст, которому вторило душераздирающее мычание бьющегося на земле мужчины с покрасневшим лицом, выпученными глазами и уродливым огрызком вместо одной руки. Наконец он потерял сознание.

Снисходительно покачав головой, дикарка неторопливо оттерлась от крови и слюны, а затем побежала в джунгли. Вскоре Коваленуапа вернулась, активно пережевывая какую-то массу, которую она впоследствии аккуратно приложила к культе Демида, перевязав ее распоротой штаниной фасилийца.

– Такие у нас умирают в детстве, - вздохнула девушка.

Она взвалила его на себя и быстро направилась к Бухте Света, огибая подножье горы с востока. Ноша, весившая больше самой дикарки, практически не отягощала ее. Недостаточно быть простым человеком, чтобы вырасти и выжить в джунглях Дикарских островов. А Коваленуапа выжила...