Грани ненависти
Шрифт:
– Кто? Кто напал нас? И главное зачем? – Адалия не желая показывать людям страх, отвела дочь подальше, где колоны атрия утопали во вьющихся растениях и розах.
– Отец все выяснит. Явно произошла какая-то чудовищная ошибка. Это ведь не может быть правдой… – Девушка на мгновение стушевалась, но его хватило, чтобы Адалия встрепенулась.
– Что не может быть правдой? Что ты знаешь, Дайон?
Она не хотела пугать мать, но правда ведь все равно всплыла бы:
– На мачтах флаги восточного царя.
– Но этого не может быть! – казалось, ноги перестали держать Адалию, и она прислонилась спиной к колонне. – Мы ведь давно заключили союз о ненападении, честно выполняли все условия. И твоя свадьба… она должна была…
– Мама, я сама видела! Своими собственными глазами. И пусть боги лишат меня их, если это был не полумесяц на алом фоне. Это он, мама. Аббас пришел к нашим берегам!
– Так… – Адалия нервно вдохнула, потом выдохнула, растерла шею, будто ей трудно дышать. – Ничего. У нас хороший порт. Укрепленный. Гавань не самая доступная для свободного маневрирования. Так что…
– Мама, очнись! Порта больше нет!
Адалия застыла, так и не докончив свою мысль.
– У них десятки кораблей. Не торговых судов или галер. Нет – это боевые галеоны, мама. Пушки разгромили сторожевые башни и все в порту всего лишь за то время, что я добиралась домой! С холма было видно, как быстро они берут остров в кольцо, перекрывают все отступы. Нам больше некуда деваться.
Адалия ошеломленно смотрела на дочь, и синие глаза темнели с каждым ее словом. Затем на некоторое мгновение зажмурилась и сжала ладонями голову. Принять такое трудно, еще труднее осознать, что возможности спастись нет. Нервно растерла лицо:
– Надо успокоиться. Паника плохой советчик. Я думаю, что отец и члены Сиртрата найдут выход. Возможно, переговоры решат…
– Какие переговоры?! Если бы Аббас хотел говорить, то не устраивал бы такой погром. Ты бы видела, во что превратился порт. Это что угодно, только не желание разговаривать. Так что оставь наивные мысли и собирайся! Надо уносить ноги отсюда.
– Но твой отец…
– Я позабочусь об этом. Поскачу в Сиртрат и уговорю его поехать домой. А ты пока собирай людей, пусть берут только самое необходимое: воду, еду, оружие.
– Нет! Я никуда не отпущу тебя!
– Мама, еще есть время. Пока царь громит побережье и пытается протиснуться через горящий порт здесь относительно безопасно. Но если будешь задерживать, времени останется мало. Твои переживания за меня никому не помогут. Вспомни, что случилось с предыдущим сиртингином юго-восточного округа и его семьей, когда Аббас пришел на Архипелаг в первый раз? Ты ЭТОГО хочешь?
Адалия вновь заплакала, цепляясь за одежду дочери:
– Я не могу отпустить… Если что-то случится…
– Случится, если не отпустишь меня за отцом! Я возьму солдат. Тебе не о чем беспокоиться. К моменту как мы с папой вернемся, все должны быть готовы. – Дайон крепко обняла мать. – От наших с тобой действий, пусть и не совсем героических, зависят жизни людей. И ты, ванни Адалия, возьмешь себя в руки и сделаешь все для того, чтобы спасти как можно больше. Мы укроемся в бухте и попытаемся переждать тяжелые времена, сколько сможем. А потом придумаем что-нибудь. Все вместе.
Если что-то… пойдет не так. – При этих словах Дайон мать нахмурилась. – Не волнуйся, я к слову! Вдруг мы задержимся или… В общем, телохранители отца знают дорогу. Они помогут тебе вывести людей, а мы потом присоединимся. Договорились?
Адалия кивнула и разжала пальцы, что уже свело до ломоты. Казалось еще немного, и обрывки платья дочери останутся у нее в руках. Не веря своим глазам, женщина смотрела на Дайон.
– Когда ты успела стать такой, моя девочка? Такой разумной и бесстрашной?
– Когда сопротивлялась тому, чтобы стать истинной ванни, мама. – Дайон улыбнулась, но тут же тень набежала на ее лицо, и девушка, отвернувшись, помчалась из атрия к боковой лестнице. А оттуда – в коридор, ведущий к ее покоям.
Глава 8
В Сиртрате как никогда царило оживление. Даже не царило – безумствовало. Тревога висела в воздухе и казалась такой сильной, что ни суетливые передвижения слуг, приехавших сюда со своими господами, ни общий гомон и споры не могли развеять ее. В редкие моменты в зале совета воцарялась тишина, но лишь для того, чтобы через пару мгновений быть разрушенной чьим-то доводом или недовольством.
Лысеющий ванн Скоги, чья резиденция находилась неподалеку от Сиртрата и превышала своими размерами чуть ли не рыночную площадь, досадливо морщился, когда оппоненты отвергали его казалось бы разумные доводы. Потому распаляясь все больше и смачивая уже давно пересохшее в спорах горло вином, Скоги упрямо настаивал на том, чтобы его выслушали до конца.
Варл устало тер переносицу и пытался призвать всех к спокойствию. Он и сам не знал, как поступить: оборонять остров, да что там? – весь Архипелаг было нечем и некем. Фермеры в холмах, четыре сотни солдат. И то две из них неофициальные. Если еще прибавить охрану знати, рабов, и вольных мужчин, что способны держать оружие, может тысячи полторы и наберется. Но эта капля в море. И она не сможет защитить столько детей и женщин. И если они сейчас, сию же минуту что-нибудь не придумают, вражеское войско поглотит весь Архипелаг.
Его призывы к спокойствию, не вносили больших корректировок в стоящий гул. Успокоившись на короткое время, члены совета вновь начинали перебивать друг друга и поднимать шум.
Боги, дайте сил и мудрости! Подайте знак, как поступить! – Варл с трудом сдерживал гнев на себя за невозможность как-то здраво и по-умному подступиться к непростой ситуации. Но вот створки дверей распахнулись, и в зал вбежали те, кого с таким нетерпением ждали собравшиеся вот уже полчаса. Разведчики.
– Корабли с востока, ванн сиртингин! Это Аббас! – Кто-то вскрикнул, и повисшей тишине это прозвучало слишком громко. – Восточный порт потерян. Северный заблокирован. Войска готовятся к высадке.
– Когда ждать гостей?
– Если будут задерживаться для разбоя в жилых кварталах, два-три часа у нас есть. Если нет – через час они возьмут Сиртрат.
Тишина над длинным столом стала удушающей. Слуга, наливающий вино для Скоги дрогнул, и красная жидкость широкой струей плеснула из кувшина. На белой, шитой золотом скатерти расцвела неприглядная кровавая лужа. Варл похолодел – не такого знака он ждал от богов.
– Зэрхат! – первым опомнился как раз-таки Скоги, смахивая с рукавов терпкие капли. – Какого дьявола ему нужно у наших берегов?