Грани ненависти
Шрифт:
Сейчас она многое сделала бы по-другому. Сейчас. Но не тогда. Дайон в сердцах и злости на себя схватила урну и швырнула ее об скалу. Сквозь слезы посмотрела, как осыпаются осколки. В последний раз окинула взглядом тихий пляж, на котором не была уже семь месяцев и, не оглядываясь, пошла к ущелью: солдаты отца наверняка уже приметили ее долгое отсутствие и чего доброго начнут искать ее, а не найдя, помчатся на виллу за сиртингином.
***
Дайон провела на пляже еще четыре дня. Освободив разум от тяжелых мыслей, смирившись с предстоящей свадьбой и, более-менее успокоив себя, девушка в последний раз легла спать под открытым небом. Низко висящие звезды спокойно и холодно перемигивались прямо над головой. Смотрели на нее своими яркими, но безразличными глазами. Повернувшись на бок, Дайон постаралась не думать о будущем. Даже о завтрашнем дне не хотела размышлять, искренне желая, чтобы утро никогда не наступило.
Но утро наступило. И разбудило девушку диким грохотом. Таким, что содрогнулось все ее существо. Дайон в страхе вскинулась на ноги. Плохо соображая после резко прерванного сна, стала карабкаться на склон. Песок осыпался, мелкие камни выскальзывали из-под слабых спросонья ног, а грохот становился все оглушительнее, ритмично повторяясь снова и снова.
Перепуганные солдаты, всматриваясь в море, немо тыкали вдаль пальцами. Подбежав к ним, Дайон посмотрела в указанном направлении и ахнула – в предрассветной дымке, застилавшей залив, показался корабль. Потом еще один, и еще. Их было много, больших, быстро скользящих, словно они летели над водой. Некоторые, вошедшие в порт, разворачивались бортами к суше. И Дайон явственно видела, как пологие бока кораблей вспыхивали ярко-желтыми огнями. После чего раздавался оглушающий гром, усиливавшийся эхом спящего залива.
Прибывшая флотилия не была торговой. Это были военные корабли!
И сейчас они обстреливали порт!
Глава 7
Домой! – Мысль плетью подстегнула замершее в потрясении тело. Подскочила к Кирку. Конь, испуганный залпами, ржал и, нервно прядя ушами, приседал на задние ноги. Схватившись за гриву, Дайон вскочила ему на спину. Забытое седло и сбруя так и остались лежать на земле. Не дожидаясь замешкавшихся охранников, седлавших своих лошадей, рванула в сторону зеленых холмов и еще не проснувшегося города.
Скакала вдоль берега – так было быстрее. Каждый раз, вздрагивая при очередном залпе, пригибалась к холке коня. Сердце билось, как птица в клетке. В тщетных попытках выпорхнуть, когда предчувствует свою гибель.
Это ошибка. Просто нелепость. – Думала Дайон, глядя, как неотвратимо порт превращается в руины, как горят доки и склады. Как пришвартованные торговые суда и тяжелые галеоны быстро разлетаются вспыхнувшими обломками, что все еще продолжают гореть, даже на воде. Смотрела на белоснежные, а теперь оборванные и посеченные картечью паруса и отказывалась принимать происходящее, что так сильно отличалось от всего, виденного ранее. Как недавно, еще вчера всем своим существом отказывалась принять такую детскую, такую мелочную проблему как свадьба с восточным царевичем.
По сравнению с тем, что происходило сейчас, ее вчерашние невзгоды казались плевком, шипящим на горячих камнях, соринкой, что плавает в мутной луже, но ни как ни тем вселенским горем и эпическим концом ее жизни и свободы, как ей представлялась еще накануне.
Дайон видела, как на пристань выбегают солдаты. Но что они могли, эти маленькие отряды городской стражи против многочисленной флотилии?
Видя, как плотный свистящий залп стрел молниеносно скосил сразу пол взвода, девушка всхлипнула и закрыла глаза.
Вот он, конец…
А не ее эгоистичные проблемы…
Городу четырех холмов хватило бы и одного десятка галеонов, чтобы посеять смятение и даже панику своим внезапным нападением. Но кто-то явно хотел не просто показать мощь, но истребить, уничтожить, заставить Архипелаг захлебнуться в морской пучине!
Дайон вгляделась во флаги на мачтах – и сердце оборвалось. Сквозь утренний туман и густой дым залпов она с трудом, но все же различила полумесяц на серебряно-алом фоне.
Нет! Не может быть! Как же так? В голове уже давно все смешалось, но Дайон ни за что в жизни не смогла бы не узнать символа восточного царства…
Ветер нес удушающий дым, запах серы и селитры. Несясь галопом по тракту, девушка уже видела, как на холмах зарождается паника. А в промежутках между выстрелами слышала крики и конское ржание, что разносились от кварталов ниже по холму. Те, кто уже понял, что происходит, в спешке бросали дома и вместе с семьями устремлялись на север, чтобы во втором порту попасть на корабль и покинуть остров. Наивные, если бы они видели то, что сейчас видела Дайон!
Флотилия разделилась на группы, и те начали медленно огибать Большой остров, чтобы перекрыть северный порт и тем самым отрезать возможный путь к отступлению. Но люди, не видя этого и, все еще надеясь на спасение, сами тащили близких в капкан.
– Скорее, Кирк! – она никогда не понукала коня так яростно, как сейчас. Бедняга, роняя пену, летел стрелой, но в панике Дайон казалось, что она скачет слишком медленно. Растрепавшиеся косы тяжело били по взмокшей спине. А ткань многослойного платья крыльями хлопала сзади, пугая и без того напуганного коня еще больше. Вот тракт раздваивается, вот сторожки охраны у ворот. За ними парк, обнесенный высокой стеной и широкая аллея. А там за помпезной аркой – вилла. Едва девушка и два солдата подскакали к воротам, тяжелые створки тут же стали открываться.
– Где ванн сиртингин?
Начальник охраны, взмокший не смотря на отсутствие еще жары и раннее утро, в волнении отбросив церемонии, коротко доложил:
– Ванн Варл вместе с несколькими телохранителями ускакал в Сиртрат. Сказал, что должен собрать совет, пока все не разбежались кто куда. Меня за старшего оставил.
– Что уже сделано?
– Людей вооружил, по периметру стен расставил и возле дома. Сейчас центральный вход укреплять будем.
– Ванни Адалия?
– В доме. Отдает распоряжения.
– Как отец явиться – доложи!
– Слушаюсь госпожа.
Ворота тут же закрыли, обмотали цепями створки. Не жалея трудов садовников, Дайон поскакала прямо по парковым лужайкам, перелетая клумбы и декоративные рвы, чтобы максимально быстро оказаться дома.
Вилла гудела, как улей. Слуги носились туда-сюда, составляя тяжелую мебель и сундуки близ дверей, баррикадируя окна. Зал для приемов и атрий превратились в бурлящий котел. Адалия сидела на скамье сиртингина и на удивление спокойно отдавала распоряжения, слушала об исполнении того или иного задания, хладнокровно встречала сообщения тех, кто был послан разузнать новости.
Но всю ее хладнокровность как ветром сдуло, едва женщина увидела Дайон. Вскочив со скамьи, Адалия бросилась к дочери:
– О, боги! Дайон! – она порывисто обняла девушку. – Отец сказал, что ты в вашей с ним бухте. Я так волновалась за тебя!
Эмоции вырвались наружу, и женщина уже никак не могла сдержать нервного напряжения и переживаний: залилась слезами.
– Мама, все в порядке. Со мной ничего не случилось. – Дайон отстранила от себя мать и улыбнулась как можно более ободряюще. – Все наладится, это какая-то ошибка.